Цитаты из книги Лорд Теней

Почему Нене оставило для неё платье? Почему Эмма не могла прийти в кровать в привычном снаряжении? Почему Вселенная ненавидит его? — Оно белое, - сказала Эмма неодобрительно. Для смерти и траура цвет белый. Белый - цвет похорон для Сумеречных охотников: белое одеяние для государственных похорон, белым шёлком закрывали глаза умершим Сумеречным охотникам, когда сжигали их тела. — Белый не значит ничего для фейри, - сказал он. – Так что это цвет цветов и естественных вещей. — Я знаю, только… - она вздохнула и пошла вверх по лестнице к центру кровати. Она остановилась, изучая огромный матрас, покачав головой от удивления: - Ладно, может быть я не сразу потеплела к Фергусу, когда мы его встретили, - сказала она. Её лицо было светящимся от жара воды, а щёки - розовыми. - Но он бы устроил замечательный завтрак в постель, стоит это признать. Вероятно, он нежно клал мяту под подушку каждую ночь. Платье слегка задралось, когда она забралась на кровать, и Джулиан осознал весь ужас того, что оно было с разрезом почти до самого бедра. Её длинные ноги лежали на покрывале, когда она утроилась на кровати. Вселенная не только ненавидела его, но и пыталась убить.

- Вы брат и сестра моего племянника? Эмма открыла рот и закрыла снова. Марк был для неё большим братом, нежели кто-либо. Определённо, большим братом, чем был для неё Джулиан. — Да, - ответил Джулиан, почувствовав её колебания. — И вы любите его, - сказала Нене. — Я полагаю, вы поймете, что его легко полюбить, если потратите немного времени, чтобы узнать его, - сказал Джулиан, и сердце Эммы затосковало по нему, по нему вместе с Марком, которым следовало быть счастливыми, смеющимися братьями. В вызывающем взгляде Джулиана, каким он смотрел на Нене, можно было прочитать: Ты должна любить моего брата той любовью, которую он заслуживает; покажи это, или я отвернусь от тебя. Нене прочистила горло: - И моя племянница? Алесcа? — Сейчас её зовут Хелен, - сказал Джулиан. Он остановился на мгновение, и Эмма могла увидеть, что он вспомнил, что произошло с Хелен, но отогнал эту мысль от себя – он пока недостаточно доверял Нене. — Да, она моя сестра; да, я люблю её так же, как и люблю Марка. Их обоих легко полюбить. — Легко полюбить, - повторила Нене в размышлениях. – Есть несколько людей, о которых я могла бы сказать, что их легко полюбить.

— Он не может бежать дальше, – сказал Марк. Джулиан заглянул за стену. Топот копыт усиливался, напоминая надвигающуюся грозу. Впереди виднелись темные линии кавалерии фейри. — Ему придется, – сказал он. – Они нас убьют. — Оставьте меня здесь, – проговорил Киран. – Позвольте им убить меня. Джулиан опустился на одно колено, приподнял голову Кирана за подбородок, заставляя принца посмотреть себе в глаза. — Ты называл меня беспощадным, – начал он; пальцы казались совсем бледными на окровавленной коже. – Я не испытываю к тебе жалости, Киран. Ты сам в этом виноват. Но если ты думаешь, что мы прошли весь этот путь сюда, чтобы спасти твою жизнь, а затем бросить тебя умирать, то ты еще больший глупец, чем я полагал, – его рука опустилась к чужому предплечью, потянув. – Помоги мне, Марк. Они поставили Кирана на ноги и двинулись вперед. И это было чертовски сложно. Паника и напряжение от поддержки полностью заглушили охотничье чутье Марка; они спотыкались о камни и корни, ныряли в лесные рощи, ветки деревьев хлестали их по коже, цепляясь за одежду. На полпути через рощу Киран обмяк. Все же потерял сознание. — Если он умрет… – начал Марк. — Он не умрет, – угрюмо отозвался Джулиан.

— Предатель крови, – сказал Эрек Кирану. Он сплюнул через клинок. – Отцеубийца. — Иарлат не был моим родным, – устало произнес Киран. — Он был тебе большей родней, нежели эти монстры, – Эрек окинул взглядом окружавших его Сумеречных охотников. – Даже сейчас ты предаешь нас ради них. — Как ты предал меня нашему отцу - Королю? – осведомился Киран. Он ютился у корней дерева, выглядя удивительно маленьким, но когда он поднял голову, чтобы посмотреть на Эрека, его глаза метали молнии. – Думаешь, я не знаю, кто рассказал отцу, что я убил Иарлата? Думаешь, я не знаю, к чьим ногам могу возложить вину за мое изгнание из Охоты? — Высокомерный, – сказал Эрек. – Ты всегда был высокомерным отрепьем, думающим, что принадлежишь ко Двору вместе с нами. Я любимец Короля, не ты. Ты не заслужил места ни в его сердце, ни в сердцах Двора. — И все же я им нравился больше, – тихо проговорил Киран. – Перед тем как… — Довольно, – заговорил Джулиан. – Двор охвачен огнем. Как только хаос утихнет, рыцари отправятся искать нас. Сплетничать тут – чистое безумие. — Важные дела Двора – это не сплетни, – прорычал Эрек. — Для меня сплетни, – Джулиан вгляделся в просвет между деревьев. – Отсюда должен быть короткий путь до Земель фейри. Вы можете нас вывести? Эрек молчал. — Он может, – Киран неуверенно поднялся на ноги. – Он не может солгать и сказать, что это невозможно, потому и молчит. Эмма приподняла бровь. — Двуликий, ты удивительно полезен, когда хочешь этого. — Мне бы хотелось, чтобы ты не фамильярничала так, – неодобрительно заметил Киран. Эрек захрипел – Джулиан сильно придавил нож к его горлу. Его рука, крепко держащая рукоять, едва заметно дрожала. Марк предположил, что удерживать Эрека было тяжело физически, но подозревал, что за этим стоит нечто большее. Джулиан по своей природе не был мучителем; все, что он мог – безжалостно защищать тех, кого любит. — Я убью тебя, если не отведешь нас в нужном направлении, – сказал он. – И сделаю это медленно. — Ты пообещал моему отцу… — Я не фейри, – произнес Джулиан. – Я могу лгать. Эрек выглядел настолько яростным, что Марк встревожился. Фейри никогда долго не пребывали в недовольстве.

— Ты не перережешь моему сыну горло, – произнес Король Неблагого двора, кидая презрительный взгляд на Джулиана. – Ты Сумеречный охотник. У вас существует кодекс чести. — Ты думаешь о Сумеречных охотниках так, как было принято раньше, – отозвался Джулиан. – Я повзрослел во времена Темной войны. И был крещен огнем и кровью. — Ты мягок, – сказал Король, – добр, словно сам ангел. Джулиан крепче прислонил кинжал к углублению горла Эрека. От принца фейри пахло страхом и кровью. — Я убил собственного отца, – произнес он. – Думаешь, я не убью твоего сына? По лицу Короля скользнула волна удивления. Подал голос Адаон. — Он говорит правду, – сказал он. – Во время войны многие были в Зале Соглашений. Там присутствовали свидетели. Этот человек и правда безжалостен. Король нахмурился. — Молчи, Адаон. Однако по нему было четко видно, что он встревожен и это читалось по его глазам. — Цена, которую ты заплатишь за кровопролитие моей семьи на моем Дворе, будет невообразимой, – обратился он к Джулиану. – И заплатишь не только ты. Весь Конклав заплатит за это. — Так не вынуждай меня это делать, – проговорил Джулиан. – Отпустите нас с миром. Мы заберем Эрека с нами, пройдем милю, а затем отпустим. Никто не должен идти за нами следом. Если мы почувствуем слежку, мы его убьем. Я его убью. Эрек выругался и сплюнул. — Пускай он убьет меня, отец, – сказал он. – Пусть моя кровь положит начало грядущей войне. Взгляд Короля на мгновение переместился на его сына. Он любимец Короля, говорил Марк. Джулиан, однако, не мог не задаться вопросом, беспокоился ли Король сильнее о войне, пытаясь контролировать, как и где она начнется, нежели о судьбе Эрека. — Вы думаете, ангелы добры, – проговорил Джулиан. – Что угодно, кроме этого. Они вершат правосудие кровью и небесным огнем. Они мстят кулаками и железом. Их величие может выжечь вам глаза, если вы посмотрите на них. Холодное, бесчеловечное величие, – он встретился взглядом с Королем: в одном глазу виднелась злость, в другом – пустота. – Посмотри на меня, если сомневаешься в правдивости моих слов, — сказал он. – Загляни мне в глаза. Говорят, фейри видят много. Считаешь, мне есть что терять?

— Киран, – он коснулся ладонью щеки парня. Глаза Кирана распахнулись. Его лицо посерело от безнадежности и боли, однако улыбка была нежной. — Так много сновидений, – проговорил он. – Таков конец? Ты пришел забрать меня в Сияющие Земли? Мог бы явиться в ином обличии. Марк провел руками по терновым веревкам. Они были крепкими. Клинок серафима мог бы их разрубить, вот только клинки здесь не имели силы – оставались обычные кинжалы. Возникла идея, и Марк протянул руку, аккуратно отстегивая наконечник стрелы с шеи Кирана. — Какие бы боги ни сотворили это, – прошептал Киран, – они так любезны ко мне, раз явили мне в мои последние мгновения того, кого я люблю всей душой, – его голова откинулась обратно к стволу дерева, обнажая багровые раны от впившихся шипов на горле. – Мой Марк. — Тшш, – выговорил Марк, несмотря на сжавшееся горло. Наконечник был острым, и он провел им по веревкам, опутывающим горло и запястья Кирана. Те спали, и Киран выдохнул в облегчении. — Правду говорят, – произнес Киран. – Когда умираешь, боль уходит. Марк стянул путы с его лодыжек и выпрямился. — Достаточно, – сказал он. – Я Марк, не иллюзия. Ты, Киран, не умираешь. Ты живешь, – потянув Кирана за запястье, он помог ему подняться. – И сбегаешь. В лунном свете взгляд Кирана казался ошеломленным. Потянувшись к Марку, он положил руки на его плечи. Марк мог отстраниться – такой момент был – но он не сделал этого. Он шагнул к Кирану, когда тот шагнул навстречу, чувствуя исходящий от него запах крови и терновника, и они поцеловались. Изгиб губ Кирана под его собственными был знаком Марку так же, как и вкус сахара или ощущение солнечного света. Но там не было ни сахара, ни света солнца, ничего яркого или сладкого; только окружающее их темное давление двора и запах крови. И все же его тело откликнулось: он прижал парня к коре дерева, крепко схватив его, скользя руками по его коже, ощущая под кончиками пальцев шрамы и свежие раны. Марк словно ощутил, как парит над землей, покидая свое тело, вновь оказываясь с охотой, как хватается пальцами за гриву Копья Ветра, наклоняясь низко по ветру, треплющему его волосы, иссушающему его горло и уносящему его смех. Руки Кирана были вокруг него – единственная теплая вещь в ледяном мире – а губы Кирана касались его щеки.

— Настало время отбросить притворство, не правда ли? Ты знаешь мои слабости, а я знаю твои. Убить этого – он кивнул в сторону головы Джона – заняло секунды. Чтобы убрать твоих людей потребуется и того меньше. И ты думаешь, для меня будет так трудно получить то, что я действительно хочу? — И что же это? - спросила Диана. - Чего ты хочешь, Малкольм? — Я хочу того же, что и раньше - Аннабель. Мне нужно то, что вернет ее обратно, - Малкольм засмеялся. Его смех был похож на бульканье. - Я хочу кровь Блэкторнов!

– Тебе скучно? — Нет, - Кит вздрогнул. Разве он выглядел скучающим? Наоборот, он наслаждался звуком голоса Тая. Таким живым и глубоким. - Почему ты так подумал? — Джулиан говорит, что люди не всегда хотят знать столько же, сколько знаю я, - сказал Тай. - Поэтому я спросил. — Я думаю, так происходит со всеми, - сказал Кит. Тай затряс головой. - Нет. Я другой. - Он не выглядел обеспокоенным или расстроенным по этому поводу. Это был лишь факт из его жизни и все. Тай был уверен в себе и Кит с удивлением обнаружил, что завидует ему. Он не мог и подумать, что может позавидовать Сумеречному охотнику. Тай забрался на крыльцо рядом с Китом и сел. Он пах пустыней и шалфеем. Кит подумал, что ему даже понравилось слушать голос Тая. Редко можно увидеть того, кто искренне получает удовольствие от простого обмена информацией. Но возможно это было и тем, что помогало Таю отвлечься, так как он был напряжен от всей этой ситуации с Центурионами и к тому же волновался за Джулиана и других. — Почему ты сидишь снаружи? - спросит Тай. - Ты снова думаешь убежать? — Нет, - ответил Кит. Он правда не думал. Разве что немного. Глядя на Тая, он не мог думать об этом. Напротив, ему хотелось найти тайну и предоставить Таю для разгадки. Как вручить любителям конфет коробку See’s candies. — Я бы хотел, чтобы мы все смогли, - сказал Тай с обезоруживающей откровенностью. - Прошло немало времени, прежде чем мы смогли почувствовать себя в безопасности здесь после Темной войны. Но теперь снова Институт кажется полным врагов. — Ты имеешь в виду Центурионов? — Мне не нравится их присутствие здесь, - ответил Тай. - Мне вообще не нравятся толпы людей. Когда они все говорят одновременно, становится слишком шумно. Толпы – самое худшее. Особенно в таких местах как Пирс. Ты был там? - Он скорчил рожицу. - Все эти огни, и крики, и люди. Как бьющиеся стекла в моей голове. — А как же сражения? - спросил Кит. - Сражения с демонами должны быть довольно шумными и громкими? Тай покачал головой. – Сражения это другое. Сражения – это то чем живут Сумеречные охотники. Это в моем теле, а не в голове.

— Истину можно найти во сне, - сказал король, глядя на них. Со своей точки зрения Эмма видела, что странное разделение его лица кончилось у него на горле, которое было покрыто обычной кожей. – Скажите мне, Сумеречные охотники: Вы входите в пещеру. Внутри пещеры находится яйцо, освещенное изнутри и светящееся. Вы знаете, что оно наполнено вашими снами, не теми, что бывают в течение дня, но теми, которые вы наполовину помните по утрам. Оно раскрывается. Что выясняется? — Роза, - сказал Марк. - С шипами. Кристина удивленно посмотрела на него, но осталась безэмоциональной. - Ангел, - сказала она. – С кровавыми руками. — Нож, - сказала Эмма. - Безупречный и чистый. — Решётка, - тихо сказал Джулиан. - Решётка тюремной камеры. Выражение лица короля не изменилось. Шёпот дворян вокруг них казался смущенным, а не сердитым или заинтригованным. Король протянул длинную белую когтистую руку. — Ты, девушка с яркими волосами, - сказал он. - Ты будешь представителем своего народа. Облегчение пронеслось через Эмму. Это она. Другие не рискуют. Она почувствовала себя легче, словно могла снова дышать. Кристина повернулась лицом к Эмме, выглядя пораженной; Марк, казалось, сдерживался из последних сил. Джулиан поймал руку Эммы, приближаясь к её уху, нетерпеливость сквозила в каждой линии его тела. Она стояла неподвижно, ее взгляд сосредоточился на его лице, она позволила хаосу двора течь вокруг нее. Холод битвы уже начинал опускаться на нее: холод, который притуплял эмоции, позволяя всему, кроме борьбы, отойти на второй план. Джулиан был частью этого, началом битвы, холодом середины и яростью сражения. Ни на что больше она не хотела смотреть в моменты перед сражением, кроме его лица. Ничего из того, что заставляло ее чувствовать себя более полноценно в своем доме, более похожей на Сумеречного охотника. — Помни, - прошептал Джулиан Эмме на ухо. - Ты проливала кровь фейри и раньше, в Идрисе. Они бы убили тебя, убили всех нас. Это тоже битва. Не проявляй милосердия, Эмма.

— Она сказала мне, - перебил её Марк. - Что Джулиан влюблен в тебя. Эмма не открывала глаза, но она все еще могла видеть яркий свет факелов, окружающих павильон, и отчётливый свет напротив своих век.. — Эмма, - сказал Марк. - Это не ее вина. Это был несчастный случай. Но когда она рассказала мне об этом, я всё понял. Ничего из этого никогда не имело никакого отношения к Кэмерону Эшдауну, не так ли? Ты пыталась защитить Джулиана от его собственных чувств. Если Джулиан тебя любит, ты должна была убедить его, что для тебя испытывать к нему ответные чувства невозможно. Его сочувствие почти сломало ее. Она открыла глаза – сидеть с закрытыми глазами было трусостью, а Карстаирсы не были трусами. - Марк, ты знаешь о Законе, - сказала она. - И ты знаешь секреты Джулиана – об Артуре, Институте. Ты знаешь, что произойдет, если кто-нибудь узнает, что они могут сделать с нами, с вашей семьей. — Я знаю, - сказал он. - И я не сержусь на вас. Я бы стоял рядом с тобой, если бы ты нашла кого-то другого, чтобы обмануть его. Иногда мы должны обманывать тех, кого любим. Но я не могу быть инструментом, который причиняет ему боль. — Но это можешь быть только ты. Ты думаешь, если бы был кто-то еще, я бы попросила тебя? – Она слышала отчаяние в своем собственном голосе. Глаза Марка затуманились. - Почему именно я? — Потому что больше нет никого, к кому бы ревновал Джулс, - сказала она, и она увидела, как в глазах его мелькнуло удивление, когда у неё за спиной хрустнула ветка.

– Я целовалась с Марком. — Ого, - сказала Эмма, отвлекшись. – Ого-го! — Ты только что сказала «ого-го»? — Да, - призналась Эмма, - И на что это похоже пятибальное-попадание-в-цель или О-Боже-мой-что-мы-будем-с-этим-делать ситуация? Кристина нервно потянула прядь волос. - Я не знаю. Он мне очень нравится, но сначала я думала, я поцеловала его только из-за напитка фейри.... Эмма задохнулась. - Ты пила вино фейри? Кристина! Именно в таких случаях ты отключаешься и просыпаешься на следующий день под мостом с татуировкой в виде надписи: Я ЛЮБЛЮ ВЕРТОЛЁТЫ.

— Так значит, все эти годы это был Джулиан, - сказала Ливви. - Он управлял Институтом. Делал всё необходимое. Прикрывал Артура. Кит подумал о своей поездке с Джулианом на Сумеречный рынок. Он проводил не так уж много времени со вторым по старшинству мальчишкой Блэкторнов, но Джулиан всегда казался ему пугающе взрослым, как будто он был на несколько лет старше своего календарного возраста. — Мы должны были догадаться. - Руки Тая то скручивали, то раскручивали тонкие белые шнуры наушников, обернутые вокруг его шеи. - Я должен был понять это. — Мы не видим тех вещей, которые находятся к нам ближе всего, - сказала Диана. - Такова суть людей. — Но, Джулс, - прошептала Ливви. - Ему было всего двенадцать лет. Должно быть, ему было очень тяжело. Ее лицо блестело. На мгновение Кит подумал, что это отражение света, падающего сквозь окна. Спустя мнгновение он понял - это были слезы. — Он всегда так сильно любил вас, - сказала Диана. - Это было именно то, что он хотел делать. — Он нужен нам здесь, - сказал Тай. - Он нужен нам сейчас.