Цитаты из книги Город падших ангелов

Вместо ответа он поцеловал ее, крепко прижимая к себе. Он прижал ее к стене своим телом, спиной к холодному зеркалу, и его руки скользнули вниз по ее талии, проникая под свитер. Ей всегда нравилось, как он держал ее. Осторожно, но не слишком, не настолько, чтобы она почувствовала, что он контролировал себя лучше нее. Они не могли контролировать свои чувства друг к другу, и ей это нравилось, нравилось, как их сердца стучали друг против друга, как он шептал напротив ее губ, когда она целовала его в ответ.

Перед мысленным взором возник образ Клэри: ее бледное лицо, растрепанные рыжие волосы, губы складываются в слова: «Я вернусь. Минут через пять». Потом, заглушая голос любимой, прозвучал другой. Образ ее – с мольбой в глазах – начал таять во мгле. Пропадать, как пропала Эвридика, стоило Орфею обернуться к ней напоследок. Клэри еще успела протянуть к Джейсу белые руки, и тут ее скрыла тьма. В голове звучал знакомый, некогда отвратительный, а ныне почему-то приятный голос. Голос Себастьяна. Он словно тек по жилам вместе с кровью, кровью, которую огненной цепью передал в пожатии Себастьян. «Теперь мы с тобой одно целое, братишка». Мы едины.

– Ты вечен, в отличие от других. – Знаю, сам говорил. Но, Александр… – Не зови меня так. Александром меня называют родители. Кстати, очень мило с твоей стороны признать столь фаталистично мою смертность: мол, все умирает, ля-ля-тополя… А теперь подумай: что у меня в душе творится? Обычные пары смеют надеяться состариться вместе, прожить долгую жизнь и умереть в один день. У нас такой надежды нет. Я даже не знаю, чего ты хочешь. Чего он ждал в ответ от Магнуса. Гнева? Шуток? Магнус произнес упавшим и чуть надломившимся голосом: – Алекс, Алек. Прости, если позволил думать, будто я смирился с твоей будущей смертью. Я пробовал, пытался себя заставить… представлял тебя через пятьдесят, шестьдесят лет… и как я отпускаю тебя. И все же – сейчас я это отчетливо понимаю – и тогда не буду готов потерять тебя. – Он нежно приложил ладони к щекам Алека. – Совсем не готов. – Что же нам делать? Пожав плечами, маг улыбнулся. Взъерошенный, с блестящими кошачьими глазами, он походил сейчас на проказливого подростка. – То же, что и всем остальным, – сказал Магнус. – Как ты сказал, надеяться.

Убрав локоны с лица Клэри, Джейс произнес: – Не хочу выпускать тебя из виду. – Тогда спускаемся вместе. – Нет, за гробом надо присматривать. – Он вложил в ладонь Клэри кольцо Моргенштернов. Цепочка скользнула с его руки, словно ручеек жидкого металла. Когда Клэри сорвала с себя украшение, застежка погнулась, однако Джейс успел выправить замочек. – Прошу, возьми. Глянув на кольцо и цепочку, Клэри неуверенно посмотрела на Джейса: – Хотела бы я знать, что оно для тебя значит. Джейс слегка пожал плечами: – Я десять лет носил его, и оно впитало какую-то часть меня. С кольцом я доверяю тебе свое прошлое и секреты. К тому же… – Он слегка коснулся одной из выгравированных на кольце звезд. – «Любовь, что движет солнца и светила» – должно быть, это значение нашего герба.

– Ты погиб, и я вернула тебя с того света. Нарушила равновесие, дала Лилит зеленый свет и позволила начать обряд. Ведь могла же попросить Разиила о чем угодно, а выбрала тебя. – Клэри еще крепче ухватилась за рубашку Джейса. Пальцы побелели от холода и напряжения. – И выбрала бы снова. Я люблю тебя, Джейс Вэйланд, Эрондейл, Лайтвуд… да кем бы ты ни был! Наплевать. Люблю тебя и всегда буду любить. Тут ничего не исправить. Жуткая боль отразилась у него на лице, и сердце Клэри сжалось. Он поднес теплые ладони к ее щекам. – Помнишь, я говорил, – очень мягко произнес Джейс, – что не знаю, есть на свете Бог или нет, но уверен, что мы предоставлены сами себе? Что есть такая вещь, как вера, которой я не заслуживаю? А потом появилась ты, и все стало с ног на голову. Помнишь отрывок из Данте, я цитировал его в парке: «L’amor che move il sole e l’altre stelle»? Уголки губ Клэри слегка приподнялись. – Я так и не выучила итальянский. – Строки из самой последней песни «Рая»: «Но страсть и волю мне уже стремила, как если колесу дан ровный ход, любовь, что движет солнце и светила». Этими словами Данте хотел объяснить принцип веры. Показать ее всемогущей любовью. Может, я и богохульствую, такова моя любовь к тебе. Ты вошла в мою жизнь, и для меня родилась одна точная, непреложная истина: я люблю тебя, и ты любишь меня. Джейс смотрел на Клэри, однако взгляд его был прикован к чему-то далекому. – Потом стали сниться кошмары. Я решил, что недостоин тебя. Недостоин испытывать абсолютное счастье. Его, конечно, никто не заслуживает, но после сегодняшнего… – Прекрати. – Выпустив рубашку, Клэри положила ладони Джейсу на грудь. Его сердце колотилось, щеки покрылись румянцем, и не просто от холода. – Что бы ни случилось сегодня, это не ты ранил меня, не ты затащил на крышу. Я абсолютно и бесповоротно уверена: ты хороший. Ничто не убедит меня в обратном. Джейс глубоко и судорожно вздохнул: – Даже не знаю, чем я заслужить подобное. – Не надо ничего заслуживать. Я в тебя и так верю. Верю в нас с тобой. Джейс запустил пальцы ей в волосы. Дыхание вырывалось изо рта белым паром. – Как мне тебя не хватало. – Джейс нежно поцеловал Клэри. Не страстно и неудержимо, как совсем недавно, а мягко и плавно.