Цитаты из книги Coming Up for Air

«Он сдался. Капитулировал. Возвращался к жене, к работе, к миру фикусов в медных горшках… К миру, где ТЫ ПРАВИШЬ, О ДЕНЬГА!»

«Никогда не возвращайся в места своего детства. Ты увидишь не то, что помнишь, а то, что от твоих воспоминаний осталось».

«Он хотел уйти от денег, но куда от них уйдешь? Они повсюду. Вся жизнь построена вокруг них. Отказаться от денег — все равно что отказаться от воздуха».

«Мы живем в мире, где умный человек должен бояться показаться умным, где глупец внушает всеобщее уважение, а богатый дурак почитается выше всех».

«Счастье — это когда ты молод и полон сил, и когда у тебя впереди целая жизнь. А несчастье — это когда ты стар и полон сожалений, и когда вся жизнь позади».

И лучше всего было — тишь, безлюдье; абсолютное одиночество. Я достаточно повзрослел, чтоб понимать, как хорошо порой остаться одному, да ещё и в глубине леса.

Возможно ли вернуться в жизни, которой ты когда-то жил, или та жизнь уходит навсегда? Что ж, теперь — то я знал. Старая жизнь умирает.

Вы вообще ходите иногда на всякие там встречи, лекции, диспуты?

У меня, если я там оказываюсь, непременно в какой-то момент мелькает: а на черта все это? Зачем людям поздними зимними вечерами собираться для таких вот штук?

«Но в ней крепко засело ощущение, что она должна мучиться тревогой по поводу расходов»

Мне нравится оксфордская манера со словечками типа «несносная» и мне приятно в 1938 году встретить человека, который против орущего на весь дом радио.

Он, разумеется, имеет степень бакалавра. Женатым его даже не представить, живет отшельником, почитывая свои книги и дымя своей трубкой, по хозяйству его обслуживает какая-то приходящая тетка. Парень он образованный: знает латынь, греческий, тысячи стихов и все такое.

женился я на Хильде вовсе не потому, что она была из тех, кого я с поклонами обслуживал за прилавком; не потому, что хотелось прыгнуть ступенькой выше на социальной лестнице. Просто-напросто я, бестолочь, совершенно не разбирался в том, что она собой представляла. И не ухватывал, конечно, что барышни из полунищей части верхов среднего класса готовы замуж за кого угодно в брюках, только бы сбежать из дому.

В разговорах всегда стоит сбоку, смотрит, но сама почти ни слова, – про таких думаешь: как человек умеет слушать! Если и скажет что, так обычно вдобавок к чужим речам: «О да, мне тоже так кажется».

Ты ощущал, что должен постоянно бороться и распихивать локтями, что ты получишь что-то, только если вырвешь у другого, что всегда за спиной охотники на твое место, что не сегодня-завтра сокращение штатов и могут вычеркнуть тебя, – вот этого, клянусь вам, не существовало в той прежней, довоенной жизни.

Война бог знает что с людьми творила. Еще невероятнее путей, которыми она косила жизни, были пути, которыми она порой оставляла в живых.

Но война приглушила все людские чувства вплоть до драматичных переживаний потери собственности.

Ну почему я оказался в армии? Почему миллионы других идиотов прямо-таки рвались исполнить свой воинский долг? Отчасти ради лихой молодецкой забавы, отчасти «Англия, моя Англия!», «нигде и никому британцев не сломить!» и прочий хоровой песенный рев. Долго ли он гремел в сердцах? Большинство парней вокруг меня позабыли про все это гораздо раньше, чем мы добрались до Франции.