«Все жанры хороши, кроме скучного». Оттолкнувшись от этого завета, видимо, и изобрели детектив.
Но все на свете заканчивается. Детектив стал скучным. Быть интересным – это вольтерьянство.
По крайней мере, так видится, когда читаешь одну за другой переводные новинки. Теперь это не чтение для развлечения и даже не гимнастика для ума, а устоявшийся, наводящий уныние набор обязательных упражнений на литературном снаряде.
Да, здесь еще убивают (как правило, много, труп за трупом – количество вместо качества). Но главное теперь не это, а образ преследуемой женщины, женщины-детектива (еще один намек на то, что мужчины поняли, что криминальной романтике – конец, и откочевали на более тучные пастбища), и, неизбежно сопряженное с ее доминированием, стоящее в центре романа преступление на сексуальной почве. Конечно, а разве могут быть еще какие-то преступления против женщины?
Золотое правило нового детектива: жертвой может быть только женщина, мужчина – мпксимум потерпевший.
В романе Ханкок все современные правила соблюдены.
Журналистка Элоиза (женщина-детектив) начинает получать странные письма от Анны Киль, женщины, обвиненной в убийстве адвоката Кристоффера Моссинга. Вина Киль несомненна. Но мотивы преступления непонятны. Спросить же нет возможности. Она долгое время скрывается от правосудия.
Элоиза должна разобраться: что происходит? Почему Анна решила связаться именно с ней?
Разумеется, и это общая черта всех современных западных романов, не только детективных, разгадка лежит в прошлом Элоизы, в истории ее семьи. Однако узнаем мы об этом, совершенно неожиданно (ничего не предвещало – и вдруг такой скелет из шкафа), лишь тогда, когда до конца книги останется меньше трети.
Все это напоминает искусство наперсточника, а не искусство детективщика. В старых романах, мы либо не понимали ценности информации, болтающейся у нас перед носом (традиция «Похищенного письма» По), либо просто еще не докопались до нужного нам знания. Здесь же сперва от нас информацию скрывают, а потом вбрасывают, как ни в чем не бывало. За счет такого подхода к делу, можно и объем раздуть объем, и свернуть к финалу в нужный момент под предлогом «Ах точно, я и забыла. Теперь все стало ясно».
Ханкок не удается в рамках текста вести партию на двух шахматных досках. С самого начала автор дает понять, что речь пойдет не только об Анне Киль, но и об отце жертвы Моссинге-старшем, который демонстрирует неадекватное поведение. Личность темная.
В полицейских сериалах, не стесняются в таких случаях заводить речь еще об одном преступлении. Получается картина масштабного полицейского лова – взялись расследовать одно преступление, а попутно выявили еще парочку.
Но такого рода идеи Ханкок в голову не приходит. Она одержима одним преступлением, которое в итоге касается едва ли не всех выведенных в книге персонажей. В итоге тексту не хватает широты, поскольку все дорожки ведут только к одному – к тайне Анны Киль.
В довершение ко всему роман напрочь лишен интриги. Любой шотландский процедурал выглядит увлекательнее. В «Трупном цветке» нет внутренней тяги, побуждающей нас к чтению. Даже трупный аромат, для привлечения читателей-падальщиков отсутствует. Сексуальной тематикой в духе МеТу нам помашут лишь напоследок.
Понятно, раз Элоиза получила письма от преступницы, то, как журналистка, она должна охотиться за сенсациями. Но нас-то с какой стати должен заинтересовать подобный эпистолярий? Анна все-таки не Зодиак, а всего-навсего женщина в бегах.
Расчет на автоматизм интереса удивляет в новых романах больше всего. Но так не бывает. Автор должен завлечь читателя, поманить его чем-то. В этом его мастерство, это его профессиональная обязанность.
Но детективный жанр стал чем-то вроде «танцев на льду». Написать его может, мол, любая дура.
Это заблуждение. Данный роман – тому живое подтверждение.
7 понравилось
