Цитаты из книги Джекаби

— Должен признать, Джекаби, я надеялся на большее.
— Прошу прощения?
— Вы проявили доброту. Не поймите меня неправильно, я считаю, что вы по совести поступили со старушкой. Но я впервые позвал вас присоединиться к расследованию, а вы едва взглянули на место преступления.
— Марлоу, неужели вы наконец решили прибегнуть к моим услугам?
Услышав этот вопрос, старший инспектор невольно передернул плечами, сжал кулаки и размял шею.
— Сегодня произошло необъяснимое. Гибнут люди. Я не верю ни в вас, ни в вашу глупую болтовню о волшебстве и монстрах, но вы умеете находить нужные вещи, как в случае с той картой. Вы ненормальный и совсем мне не нравитесь, но все же я не могу этого отрицать.

Я обдумала его слова. Тени по обе стороны от нас становились все гуще, и за каждым деревом я видела острые клыки и налитые кровью глаза. Когда в кустах рядом с нами послышался какой-то шорох, я, к своему стыду, вскрикнула и отпрыгнула в сторону. Оказалось, что это голубь: вспорхнув с ветки, он перелетел на карниз дома в половине квартала от нас.
— Впрочем, кое-что он все-таки доказал, – поправился Джекаби, даже не заметив моего испуга.
Я понадеялась, что он проявит больше внимания, если на меня действительно нападет какой-нибудь гнусный тип, но решила не высказывать эти мысли вслух, чтобы не терять лицо.
Джекаби продолжил размышлять:
— Он доказал, что убийца знал о существовании миссис Морриган и понимал, кто она такая. Пока банши жива, жертва получает предупреждение до убийства. Пока миссис Морриган причитала, мы хотя бы знали, куда преступник направится дальше. Убив ее, он лишил нас преимущества.

— Мисс Рук, я пока не сделал никаких выводов о виновности мистера Кейна, – начал он, осторожно подбирая слова. – Он сказал, что у него в жизни имеются кое-какие сложности, и я полагаю, что это правда. Однако вспомните обстоятельства, при которых вы признали его невиновным. Во время его визита в участок стало очевидно, что он слышит стоны банши, и это дало нам основания предполагать, что он тоже станет жертвой. Однако, как выяснилось, стоны слышали все, а значит, их слышал и убийца. Следовательно, этот инцидент ничего не доказывает.

Развернувшись, я подолом задела ногу манекена, который повалился на стеллаж с посудой, стоящий прямо возле моего начальника. Я попыталась его поймать, но было уже слишком поздно. К счастью, у Джекаби реакция оказалась гораздо быстрее. Он одной рукой остановил манекен в нескольких дюймах от дорогущих мензурок и пипеток, затем водрузил его на место и впервые окинул взглядом мое огромное красное платье.
— Бога ради, что это на вас? – спросил он. – Надеюсь, вы не собираетесь так одеваться на работу?
Я сглотнула. Мои щеки вспыхнули, а атласный воротник вдруг еще сильнее стянул мне горло.
— Другого платья у меня нет, – призналась я. – Есть еще мужская одежда: штаны и все такое, – но не могу же я так ходить по городу.
— Так вы тоже ходить не можете, – заметил Джекаби и вернулся к готовке. Подняв по очереди две одинаковые красные емкости, он понюхал содержимое каждой из них. – Если вам нужна одежда, попросите Дугласа помочь.
— Дуглас когда-то носил дамские платья? – удивилась я.
— Насколько мне известно, нет, хотя сегодня я бы лучше увидел его в платье, чем в перьях. Он ведет записи о моих прошлых делах и бухгалтерские книги. Некоторое время назад у одного клиента не было денег, поэтому в качестве оплаты я получил сундук женских платьев. Полагаю, они принадлежали его покойной жене, а может, матери. Просто спросите Дугласа – он вспомнит. Как считаете, пахнет паприкой или порохом? – спросил он и сунул мне под нос одну из красных емкостей.
Я с опаской принюхалась.
— Паприкой? – предположила я, хотя ни разу не нюхала ни того, ни другого.
Кивнув, Джекаби щедро поперчил омлет. Затем он приправил его и из другой емкости. Когда порох затрещал и запрыгал по намазанной маслом сковороде, детектив пригнулся и прикрыл лицо руками. Взрыва не последовало, и Джекаби выпрямился, с улыбкой вдыхая приятный аромат.

Я снова спала в нижнем белье, повесив многострадальное зеленое платье проветриться. Сощурившись в лучах утреннего солнца, я потянулась за платьем и обнаружила, что оно пропало. Мой чемодан по-прежнему стоял возле кровати, где я его и оставила. Вздохнув, я положила его на кровать и открыла крышку.
Надев несколько нижних юбок и затянув очень тугой корсет, я вышла в коридор в красном вечернем платье, которое матушка подарила мне на шестнадцатый день рождения. Лиф платья давил мне на грудь, пуговицы едва застегивались, а высокий воротник сжимал мне горло. Подол волочился по полу, а из-за обилия кружев на воротнике я чувствовала себя фарфоровой куклой, не говоря уже о том, что нелепые рукава были так пышны, что ограничивали мое боковое зрение. Даже сквозь все слои одежды я чувствовала громадный бант, который колыхался у меня на попе при каждом моем шаге. Я подумала, не вернуться ли в комнату и не переодеться ли в потертые рабочие брюки, но нет, я достаточно времени провела в этих грубых штанах, чтобы понимать, что в них мне не будет удобнее.

Утром я проснулась от звона тарелок, доносившегося откуда-то снизу. На мгновение я мысленно вернулась в родительский дом и представила, как мама готовит завтрак на кухне. Там я была в безопасности, и все казалось нормальным. Почувствовав легкий запах горелого, я открыла глаза, и мой введенный в заблуждение разум снова вернулся в странную неубранную комнату за много тысяч миль от дома. Накануне мы с Дженни поработали на славу, но в углах до сих пор остались лишние стулья и старые столы, заваленные вычурными подсвечниками и деревянными масками. Мы первым делом освободили кровать, а когда закончили, я уже валилась с ног. Когда я наконец легла, сон пришел ко мне, не успела я коснуться подушки.

— Хорошо, – сказала я, снова подавляя свой скепсис. При работе на Джекаби мне приходилось делать это все чаще. – Но тролли ведь… едят людей? Может, Хаммет и есть наш убийца?
— Интересная мысль. Не могу представить себе взрослого тролля, который оставит тело, не обглодав кости. Мы ведь не выбрасываем апельсиновую мякоть, съедая лишь кожуру. Что же до Хаммета, он весьма сварлив, но угрозы не представляет. Он бы и рад хорошенько нас пожевать, но я однажды видел, как он проиграл в схватке с крупным барсуком. Так что… сомнительно.

— Об этом лучше не забывать, – сказал ей Джекаби, а затем повернулся ко мне: – Она дала слово одному троллю… Насколько я помню, она зовет его Хамметом. Когда ей удается поймать хоть маленькую рыбешку, она оставляет ее под мостом для него. И так с начала осени.
— Очередная воображаемая угроза? – прошептала я.
— О, нет. Тролль вполне реален. Это его мост. Он крошечный, но от этого еще более сварливый и вредный. По его вине немало пропавших домашних животных и представителей местной фауны встретили свой конец. Но кошек он любит – при случае даже ездит на бродячем рыжем коте.
— Тролль? – переспросила я. – Серьезно?
— Можете мне не верить, но если хотите остаться целой и невредимой, либо держитесь подальше от этого места, либо заплатите ему за проход.

Мы пришли на окраину города. Дома закончились, между городом и лесом остались лишь трава да кусты. Неподалеку от дороги через петляющий ручей был перекинут маленький мостик. Узкая тропинка шла от него прямо в лес. Когда мы свернули с дороги и приблизились к мостику, я первым делом обратила внимание, что ручей замерз. На запорошенном снегом льду валялись сухие листья и ветки. После этого я заметила у мостика сгорбленный силуэт. Женщина ловила рыбу в замерзшем ручье… или, по меньшей мере, держала удочку и водила крючком по холодному льду. Железное грузило подпрыгивало на всех неровностях льда и позвякивало, как колокольчик на ветру.
— Добрый вечер, Хатун, – приветливо крикнул Джекаби, когда мы подошли ближе. – Клюет?

— Но какое именно у вас ремесло? – спросила я. – Вы колдун? Волшебник?
— Я ведь уже сказал вам, мисс Рук, что все это не по моей части. Я человек науки.
— И чем же вы занимаетесь?
— Логическими рассуждениями. Дедуктивным анализом. Установлением связей между…
— Я не об этом. Я имею в виду другое. Как вы называете людей, которым, как и вам, под силу замечать невидимое?
— Ах, вот что, – сказал он. – Я называю их ясновидцами. Этот термин не идеален, ведь веками так называли всевозможных гадалок и пророков, но он точен и прост. Я ясно вижу. Я ясновидец. Пока что единственный в своем роде. Я искал других, таких же, как я, но не обнаружил никого, кто видит точно так же. В прошлом жили и другие ясновидцы, но современников среди них не было. Такое впечатление, что после смерти одного эта способность переходит к следующему.
— Почему вам это известно? Откуда вам знать, что сейчас в Китае не живет какой-нибудь парень, считающий себя единственным? Может, еще один живет в Австралии, а другой – во Франции?
Джекаби вздохнул и замедлил шаг.
— Я много лет надеялся, что они существуют. У меня были вопросы, и я хотел получить на них ответы. Есть очень древние общества, интересующиеся подобными вещами. Они нашли меня. Мне дали ответы, хотя и не все. И я вынужден был за них заплатить. Мне суждено играть древнюю и почитаемую роль, которая намного меня переживет.
— Почему именно вам?
Детектив фыркнул.
— Это один из вопросов, которые, к несчастью, остались без ответа.
— Вы встречались с предыдущим ясновидцем?
Джекаби остановился. Его лицо казалось изможденным, а пасмурно-серые глаза смотрели вдаль. Глубоко вздохнув, он медленно пошел дальше.
— Способность может проявиться где угодно и в ком угодно. Следующим ясновидцем может стать как мальчишка с моей улицы, так и старушка с другого конца света.
— Но вы с ним встречались, да? Кем он был?
Несколько шагов Джекаби сделал молча.
— Это была она, – наконец тихо ответил он. – Я предпочту не углубляться в эту тему.
Его тон не допускал возражений, и я на время подавила свое любопытство.

Мой отец пользовался огромным уважением в определенных научных кругах, из-за чего постоянно бывал в командировках. Конечно, со мной оставалась мама, но ее амбиции ограничивались выбором зонтиков и рецептами сэндвичей. Наверное, большинство маленьких девочек предпочли бы наряжаться вместе с мамой, а не знакомиться с работой отца, но им не повезло родиться в семействе бесстрашного Дэниела Рука. Для него «работать» означало ездить по экзотическим местам с группой отважных искателей приключений, одетых в хаки. Не могу сосчитать, сколько раз я просила его показать мне настоящие раскопки, но все было тщетно. Пока он исследовал пропавшие цивилизации и раскапывал кости доисторических чудищ, я исследовала сад и полола грядки, получая по два пенни на сладости.

Теперь эклектичный дом Джекаби стал мне более понятен. У детектива не было ни портретов, ни фотографий, но он постепенно окружал себя предметами, напоминавшими ему о фантастическом прошлом. За каждым из них, даже самым маленьким, стояла любопытная история. Рассматривать их было все равно что проводить раскопки или расшифровывать древние тексты, и я гадала, что они поведают мне, если пойму, как узнать их секрет. Многие ли напоминали о хорошем? Многие ли, подобно начищенной пике редкапа, служили памятником прошлым ошибкам и даже потерянным жизням?

Как я заметила, Джекаби быстро прокладывал путь в этот уголок моего сознания. В нем я жила, когда была маленькой. В этом уголке все было возможно, ведь волшебство казалось там не заблуждением, а очевидным фактом, пусть и недоступным для большинства. В те дни я знала, что в мире есть чудовища, но без проблем мирилась с их существованием, ведь, по той же логике, в мире должны быть и колдуны, волшебные палочки и ковры-самолеты. Взрослея, я не закрыла этот уголок своего сознания, но постепенно перестала его посещать. Я оставила его незапертым, как полную сокровищ спальню на втором этаже, в ожидании, что когда-то кто-нибудь его посетит.