Цитаты из книги The Meek One

Нет ничего обиднее и несноснее, как погибнуть от случая, который мог быть и не быть, от несчастного скопления обстоятельств, которые могли пройти мимо, как облака.

Дешевое великодушие всегда легко, и даже отдать жизнь — и это дешево, потому что тут только кровь кипит и сил избыток, красоты страстно хочется! Нет, возьмите-ка подвиг великодушия трудный, тихий, неслышный, без блеску, с клеветой, где много жертвы и ни капли славы, — где вы, сияющий человек, перед всеми выставлены подлецом, тогда как вы честнее всех людей на земле, — ну-тка, попробуйте-ка этот подвиг, нет-с, откажетесь!

Видите ли: молодежь презирает, например, деньги...

Ему, наконец, приятнее был прежний человек, простой, добродушный, наивный - решимся сказать наконец откровенно - немножечко глупый, но без претензий разочароваться и поумнеть. А неприятно, когда глупый человек, которого мы прежде любили, может быть, именно за глупость его, вдруг поумнеет, решительно неприятно.

Но из Крокодила так легко опровергать!

Впрочем, он умный человек; есть этот здравый смысл, трезвое практическое понимание вещей. Но зато старики, старики! Нет этого... Как бишь его! Ну да чего то нет... Не выдержим! Что он этим хотел сказать? Даже задумался, когда говорил. Он, впрочем, меня совсем не понял. А и как бы не понять? Труднее не понять, чем понять. Главное то, что я убеждён, душою убеждён. Гуманность... Человеколюбие.

... как гуманно он готов снизойти до всех...

Для тостов же прочим гостям предназначалось горское или что попало.

Понимая слова, я никогда не мог проникнуть во всё их значение.

Но ведь нельзя же было совсем молчать, ведь нельзя же было не говорить вовсе!

Но мне стало всё равно, и вопросы все удалились.

Но я романист, и, кажется, одну «историю» сам сочинил. Почему я пишу «кажется», ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне все мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.

...я имею право смотреть на жизнь моими глазами

… а я усиливаю молчание, а я усиливаю молчание.

«Сознание жизни выше жизни, знание законов счастья — выше счастья» — вот с чем бороться надо!

У них не было храмов, но у них было какое-то насущное, живое и беспрерывное единение с Целым вселенной; и у них не было веры, зато было твердое знание, что когда восполнится их земная радость до пределов природы земной, тогда наступит для них, и для живущих и для умерших, еще большее расширение соприкосновения с Целым вселенной. Они ждали этого мгновения с радостию, но не торопясь, не страдая по нем, а как бы уже имея его

Они говорили об чем-то вызывающем и вдруг даже разгорячились. Но им было все равно, я это видел, и они горячились только так. Я им вдруг и высказал это: «Господа, ведь вам, говорю, все равно».

Суров, горд и в нравственных утешениях ни в чьих не нуждается, страдает молча.