Цитаты из книги The Second Sex

Древнейшее из известных упоминаний проотивозачаточных средств - это египетский папирус второго тысячелетия до нашей эры, рекомендующий вагинальное применение странной смеси, которая состоит из экскрементов крокодила, меда, соды и любого клейкого вещества. Средневековым персидским врачам известны тридцать один рецепт, из которых девять относились к мужчине. Соран во времена Адриана объясняет. что женщина, не желающая забеременеть, должна в момент эякуляции "задержать дыхание, немного податься всем телом назад, чтобы сперма не могла попасть в os uteri (в матку), потом немедленно встать, сесть на корточки и вызвать у себя чихание".

Женщина вновь завоевывает экономическое значение, утраченное еще в доисторические времена, ибо отрывается от домашнего очага и по-новому принимает участие в производстве, работая на заводе. Подобный переворот становится возможным благодаря машине - различие в физической силе между работниками мужского и женского пола во многих случаях нивелируются. Поскольку резкий скачок промышленности требует гораздо больше рабочей силы, чем могут поставлять работники мужского пола, привлечение женщин делается необходимым. Это и есть та великая революция XIX века, которая меняет участь женщины и открывает перед ней новую эру.

В целом реформитстское движение, развивающееся в XIX веке, благоприятствует феминизму, поскольку ищет справедливости в равенстве. Но есть и примечательное исключение - Прудон. Видимо в силу своих крестьянских корней, он бурно восстает против сенсимонистского мистицизма, он остается сторонником мелкой собственности, а тем самым обрекает женщину на домашнее заточение. "Домохозяйка или куртизанка" - вот дилемма, перед которой он ее ставит. До него нападки на феминизм исходили от консерваторов, которые столь же беспощадно боролись и с социализмом, для "Шаривари" и прочих газет это служило неистощимым источником шуток; именно Прудон разрывает союз феминизма и социализма; он протестует против банкета женщин-социалисток под председательством Леру и мечет громы и молнии в адрес Жанны Деруэн.

Олимпия де Гуж предложила в 1789 году Декларацию прав женщины по аналогии с Декларацией прав человека, где потребовала уничтожения всех мужских привилегий. В 1790 году те же идеи можно обнаружить в "Резолюции бедной Жавотты" и других подобных книжечках, но, несмотря на поддержку Кондорсе, усилия эти ни к чему не приводят, и Олимпия гибнет на эшафоте. Наряду с основанной ею газетой "Нетерпеливый" появляются и другие листки, но продержаться им удается недолго. Женские клубы по большей части сливаются с мужскими и поглощаются ими.

Можно было ожидать, что революция изменит женский удел. Ничего подобного. Эта буржуазная революция чтила буржуазные институты и ценности; и совершена она была почти исключительно мужчинами. Важно подчеркнуть, что на протяжении всего старого режима именно женщины из трудящихся классов были наиболее независимы как представительницы своего пола. Женщина могла иметь свое дело, у нее были все необходимые возможности, чтобы самостоятельно заниматься своим ремеслом. Она участвовала в производстве как белошвейка, прачка, полировщица, розничная торговка и т.д. ; она работала или на дому, или на мелких предприятиях, материальная независимость позволяла ей вести себя весьма вольно: женщина из народа могла гулять, посещать таверны, распоряжаться своим телом, почти как мужчина; они с мужем - равноправные компаньоны. Угнетение она терпит в экономическом, а не в половом плане.

Корнелий Агриппа в снискаушем в то время широкую известность сочинении "Речь о достоинстве и превосходстве женского пола" всячески доказывает преимущественно женщин. Он прибегает к старинным кабалистическим аргументам: Ева означает Жизнь, Адам- Землю. Женщина создана после мужчины, а потому она совершеннее. Она родилась в раю, а он нет. Упав в воду, она всплывает, а мужчина - тонет. Она сделана из ребра Адама, а не из глины. Менструации лечат от всех болезней. Ева лишь обманулась по незнанию, а согрешил Адам, поэтому Бог воплотился в мужчину, к тому же, воскреснув, Он явился именно женщинам. Затем Агриппа заявляет, что женщины добродетельнее мужчин. Он перечисляет "славных женщин", составляющих гордость их пола, что тоже является общим местом подобных апологий. Наконец, он выступает с обвинительной речью против мужской тирании: "беспредельная тирания мужчин, отринув божественное право и законы природы отняла несправедливыми установлениями у женщин прежнюю свободу, ныне вовсе забытую". Между тем она рожает детей, она столь же умна и даже более утонченна, чем мужчина, ограничивать ее деятельность просто возмутительно, "а причина тому - не естественная или божественная необходимость, а привычка, воспитание, судьба и некое тираническое стечение обстоятельств". Он, конечно, не требует равенства полов, но ъочет, чтобы к женщине относились с почтением.

Эта амбивалентность Другого, женского отразится во всей дальнейшей истории женщины, которая вплоть до наших дней останется во власти мужской воли. Но воля эта двойственна: полное присвоение женщины низвело бы ее до уровня вещи, мужчина же хочет наделить своим достоинством все что он завоевывает и чем обладает; Другой сохраняет в его глазах остатки своей изначальной магии; как сделать из супруги прислугу и одновременно подругу - вот одна из проблем, которую он будет пытаться решить; на протяжении веков его поведение будет меняться, что повлечет за собой перемены и в женском уделе.

Экзистенциальный подход позволил нам понять, каким образом биологическая и экономическая ситуация в примитивных племенах повлекла за собой господство мужчин. Самка в большей степени, чем самец, подчинена виду; человечество всегда стремилось вырваться за рамки своего особого удела; с изобретением орудий труда поддержание жизни стало для мужчины деятельностью и проектом, тогда как женщина в материнстве осталась прикована к своему телу, как животное. Мужчина стал полагать себя по отношению к женщине как господин, ибо человечество в своем бытии задается вопросом о самом себе, то есть предпочитает жизни смыслы жизни, проект мужчины не в том. чтобы повторяться во времени, а в том, чтобы, восторжествовав над мгновением, ковать будущее. Именно мужская деятельность, создавая ценности утвердила само существование как ценность, она одержала верх над смутными силами жизни, она поработила Природу и Женщину.

Рожать и кормить - это не деятельность, а естественные функции, в них не присутствует никакой проект, поэтому женщина не видит в них повода горделиво утверждать свое существование, она пассивно претерпевает свой биологический удел. Работа по дому, которой она вынуждена себя посвятить, потому что только она совместима с материнскими обязанностями, замыкает ее в повторяемом и иманнентном, эта работа повторяется изо дня в день в одной и той же форме и длится веками почти без изменений, она не производит ничего нового. Случай мужчины принципиально иной, он кормит общину не в силу простого жизненного процесса, как рабочая пчела, но в силу действий, поднимающих его над положением животного. Homo faber испокон веков изобретатель: уже палка и дубина, которыми он вооружает руку, чтобы сбивать с дерева плоды и умерщвлять животных, суть орудия, с помощью которых он расширяет свою власти над миром, он не только приносит в дом рыбу, выловленную в море, - для начала ему нужно покорить водную стихию. выдолбив пирогу; чтобы присвоить богатства мира, он осваивает сам мир. В этом действии он испытывает свою власть; он полагает цели, прокладывает к ним пути, то есть реализуется как существующий. Чтобы поддерживать жизнь, он созидает, он выходит за рамки настоящего и открывает будущее. Поэтому походы за рыбой или на охоту носят сакральный характер. Их удачное завершение отмечают празднествами и чествованиями; в них человек сознает себя человеком. Эту гордость он демонстрирует и сегодня. когда возводит плотину, небоскреб, атомный реактор.

Мужская воля к экспансии и господству превратила женскую слабость в проклятие. Человек хотел максимально использовать новые возможноти, которые открыла перед ним новая техника, - прибегнул к подневольной рабочей силе, обратил в рабство себе подобных. Поскольку труд рабов гораздо производительнее труда женщины, она утратила экономическую роль, которую играла в племени. А господин нашел в отношениях с рабом куда более радикальное подтверждение своему господству, чем в своей ограниченной власти над женщиной. Поскольку женщина внушала почтение и страх своей способностью к деторождению, поскольку она была другой, нежели мужчина, а значит, обладала тревожными чертами другого, поскольку она в известной степени держала в зависимости мужчину, пусть и сама зависела от него, обоюдные отношения господина и раба актуализовывались для нее на деле, и тем самым она избегала рабства.

Торжество патриархата не было ни случайностью, ни результатом насильственной революции. С самого возникновения человеческого рода биологические преимущества позволили мужчине утвердиться как единственному полновластному субъекту; от этих преимуществ он никогда не отрекался; частично его существование было отчужденным в Природе и в Женщине, но затем он снова отвоевал его. Обреченная на роль Другого, женщина также была обречена и на то, что могущество ее будет непрочным - кем бы она ни была, рабыней или идолом, ей никогда не суждено самой избирать свой удел. "Мужчины создают богов, женщины им поклоняются" - сказал Фрезер. И только мужчины решают, будут ли их божества мужского или женского пола; женщина всегда занимает в обществе то место, которое отводят ей мужчины; ни в какие времена ей не удавалось установить свой закон.

Дело в том. что женщина была почитаема лишь постольку, поскольку мужчина пребывал рабом собственных страхов, потакал собственной беспомощности: он поклонялся женщине из страха, а не из любви. Чтобы осуществить себя, ему для начала нужно было свергнуть ее с престола. Теперь он будет признавать владычество мужского начала, созидательной силы, света, разума и порядка. Рядом с богиней-матерью возникает бог, сын или возлюбленный, который пока еще уступает ей, но похож на нее как две капли воды и неразрывно с ней связан. Он тоже воплощает полодородное начало: это бык, Минотавр. Нил, оплодотворяющий долины Египта. Он умирает осенью и воскресает весной, после того как непоколебимая, но безутешная супруга-мать приложит все усилия, чтобы найти и оживить его тело.

Обесценение женщины являет собой необходимый этап в истории человечества, ибо ее авторитет заждился не на ее позитивной ценности, но на слабости мужчины, в ней воплощались тревожные тайны природы: мужчина избавляется от ее власти, когда освобождается от природы. Покорить своим трудом землю и покорить самого себя ему позволил переход от камня к бронзе. Земледелец зависит от прихотей земли, всходов, времен года, он пассивен, он заклинает и ждет - поэтому человеческий мир был населен тотемическими духами; крестьянин претерпевал капризы осаждавших его стихий. Рабочий же, наоборот мастерит орудие труда согласно собственному замыслу; он своими руками создает образ своего проекта, он утверждает себя как верховную волю перед лицом инертной природы, которая ему противится. на которую он побеждает, чем быстрее он будет бить по наковальне, тем быстрее закончит орудие - тогда как ускорить созревание колосьев не может ничто, он учится ответственности за изготовленную вещь: ловким или неловким движением он придает ей форму или ломает ее, осторожно и умело доводит ее до совершенства, которым гордится: его успех зависит не от милости богов, а от него самого.

Возникает патриархальная семья, основанная на частной собственности. В такой семье женщина угнетена. Мужчина, полновластный господин, позволяет себе, среди прочего, и сексуальные прихоти: спит с рабыни или гетерами, он полигамен. Как только нравы начинают допускать и обратный вариант, женщина мстит неверностью - брак естественно дополняется адюльтером. Это единственный доступный женщине способ защититься от домашнего рабства, в котором ее держат, ее социальное угнетение есть следствие угнетения экономического. Равенство может быть восстановлено лишь тогда, когда оба пола будут иметь равные юридические права; но это освобождение требует, чтобы весь женский пол вернулся в общественное производство.

В эпоху, когда нужно было орудовать тяжелыми дубинами и давать отпор диким зверям, физическая слабость женщины становилась очевидным недостатком: как только для использования орудия требовалось чуть больше сил, чем было у женщины, она оказывалась совершенно беспомощной. Но может быть и так, что возможности техники снимают различие в мускульной силе между мужчиной и женщиной: избыток создает превосходство лишь с точки зрения определенной потребности, а иначе иметь слишком много ничем не лучше, чем иметь достаточно.