Цитаты из книги Осенняя жатва

Можно вернуть человека, которого увели сиды. Нельзя по щелчку пальцев выкинуть сидов у него из головы.

Газировка была холодной, и в этом заключалось главное ее достоинство.

Мальчишки не играют в куклы. Принцессы им интересны только потому, что идут в комплекте с драконами, злыми ведьмами и другими подвигами. Даже когда мальчишки начинают понимать, что делать с женщинами, хорошенькие горничные оказываются интереснее принцесс.

Рэй подумала о том, что аванса у Манна она в общем-то не брала. А значит, не обещала, что будет отстаивать его интересы, как высокооплачиваемый адвокат в суде.

Наверное, все дело было в джеме. Круасан отчетливо отдавал земляникой с Другой стороны. Эту сладость Рэй узнала бы из тысячи. И с ним было еще что-то. То ли привкус гнильцы, то ли солоноватый привкус крови. Не разобрать.

Маккена не спрашивал, как чувствует себя сама Рэй, и она была ему за это благодарна. Время от времени Керринджер казалось, что это ей самой всадили в грудь шесть пуль сорок пятого калибра, и холод от них расползается по всему телу.

Рэй любила сладкое, но от «Волшебной мельницы» ее мутило.

На колючей ветке висела зацепившаяся синяя нитка. Женщина сняла ее и почувствовала под пальцами прохладу. След Другой стороны Рэй всегда чуяла отчетливо.

Из переулков Рэй вышла на рыночную площадь, кивнула, как старому знакомому, конной статуе рыцаря. Рыцарь грустил, по бронзовой скуле расползалось зеленое пятно.

Клыки гончих Охоты одинаково остры, жив их хозяин или нет.

- Не думала, что витязи Другой Стороны шатаются по нашим кабакам. - Ага, - ухмыльнулся в ответ сид., - Мы только и умеем, что сидеть под холмами с лицами торжественными и мрачными...

За чудеса дороговато приходится платить.

Рэй аккуратно смяла в руках пустую бутылку от газировки и сунула в пакет. - Чтобы не нашли? - понимающе улыбнулся Маккена. - Чтобы не гадить, - отрезала женщина. - Это не наша земля. Нечего срать.

Вся жизнь человеческая — ожидание милости, от судьбы или тех, кто ее творит.

Судьба вела туда певца, Арфиста, барда и певца. Он разглядел овал лица, Изгибы рук, точеный стан, Арфист от горя застонал.

Он вынул ребра из груди, Из нежной девичьей груди, Из них бард арфу смастерил. И струны свил из кос златых, Из кос, как солнце золотых.

Самайн - это полутемный зал старого паба, в камине горит огонь, воздух сизый от трубочного дыма, в углу Мэт Джерис, ее отец и другие мужчины играют в карты, в стакане грог, а за окном гудит ветер, и если хоть на миг прислушаться, можно услышать, как поют рога Дикой Охоты.

Такого с Рэй не было давно. Ей казалось, вкус земляники давно забыт, как забыта и скачка сквозь ночь в Дикой Охоте, на седле перед медноволосым охотником, как забыты мерцающие огни в холмах, и песни, и флейты, и соколиный клёкот в сером небе. Она давно привыкла жить так, отмахиваясь от снов на Самайн и эха рогов Охоты, как от досадной помехи. Оказалось - всё она прекрасно помнила.

В голову ей пришла неожиданная мысль
- Пап, ты пробовал выпечку волшебной мельницы?
Не бери, дерьмом каким-то отдаёт - как феи насрали!
Не удержавшись Рэй хихикнула.

мы пришли за своим, нам не надо чужего,  но своё мы не отдадим! где человеческое дитя?

Если идёшь на ту сторону, не оставляй долгов