Цитаты из книги Девушка во льду

Семьи у нее нет, она одинока. Все еще разбита горем. Вполне могла бы покончить с собой. Таких уйма. Хорошо бы нанести визит этой тощей сучке – нагрянуть внезапно, когда она будет в постели. Стиснуть ее костлявую шею, сдавить выпирающие сухожилия и смотреть, как стекленеют ее глаза. Но прежде нужно навестить еще кое-кого…

Телефон перестал звонить, и воцарилась оглушительная тишина. А потом он увидел… Прямо под тем местом, на котором он сидел на корточках, находилось лицо девушки, безучастно смотревшей на него вспухшими белесо-карими глазами.

За спиной у каждого влиятельного мужчины стоит женщина, которая знает, на какой рычаг надавить.

– Проверка на наличие отравляющих газов, – объяснил он. – Под землей опасность представляют не только экскременты. Там, бывает, скапливается углекислый газ, который горняки называют «мертвым воздухом»; светильный газ – он взрывается; сероводород – выделяется при гниении продуктов разложения… Парни, химические детекторы у всех есть?

– То есть вы считаете, что у Линды проблемы психологического характера? – спросила Эрика.
– Господи, как загадочно и витиевато вы выражаетесь. Да она просто сумасшедшая. В принципе довольно обычный, нудный случай помешательства. Но она из богатой влиятельной семьи, и это усугубляет все проблемы. Беда в том, что Линда знает: любой её проступок останется безнаказанным.

– Андреа была религиозна? – спросила Эрика, уводя разговор в сторону от щекотливой темы.
– Нет.
– А Дэвид?
– Если бы все монахини имели большую грудь и ходили бы с декольте, он перешёл бы в католичество, – сухо хохотнул Джайлз.

Если присмотреться, у каждого из нас есть прошлое, которого мы стыдимся.

Кошки – самые красивые, умные существа... Смотришь им в глаза и понимаешь, что им известны все ответы... Если бы ещё они могли говорить.

– Меня тошнит от людей, которые к кошкам относятся как к безмозглым зверушкам. Они не безмозглые. Это самые умные, самые красивые существа...

Первая заповедь истеблишмента: держи рот на замке. Иначе тебе его заткнут навсегда.

За двадцать пять лет службы в полиции она, наверно, сотням людей сообщила о смерти их близких, но с тех пор, как сама потеряла любимого человека, к этой обязанности стала относиться по-другому. Боль утраты всё ещё была острой. И вот совсем скоро ей придётся уведомить о гибели Андреа её родителей и смотреть, как их поглощает теперь уже знакомое ей горе.

– Что можно знать о своих детях, если поручаешь их воспитание чужим людям? Нанимаешь нянь, а сам берёшь на себя роль статиста. Зайдёшь посмотреть на них перед вечерним купанием, уделишь им часок время от времени. «Не приближайся, дорогой, я уже оделась для выхода в свет...» Твой ребёнок превращается для тебя в совокупность статистических данных: у него «отлично» по математике, он играет на фортепиано «К Элизе»... Давай купим ему полопони, чтобы он стал своим среди любителей конного поло...

За спиной у каждого влиятельного мужчины стоит женщина, которая знает, на какой рычаг надавить.

Чтобы не упасть, Эрика ухватилась за низкую ограду у одного из домов. Ей вдруг пришло в голову, что она понятия не имеет, как быть «нормальным» человеком. Она не боялась трупов, умела допрашивать насильников, знала, как реагировать на плевки и отражать нападение с ножом, но вот жизнь в реальном мире в качестве обычного члена общества её пугала. Она не представляла, как можно жить в одиночестве, без семьи и без друзей.

Взаимоотношения между полицией и СМИ у Эрики всегда вызывали неловкость. Полиция то отталкивала журналистов, обвиняя их в бесцеремонности и извращении фактов, то приглашала на пресс-конференции, походившие на театральные представления.

Следующие три часа она объезжала самые гнусные пабы, какие только ей случалось видеть за свою долгую службу в полиции. Её шокировали не столько убожество, грязь и пьянство, сколько отчаяние на лицах людей, которые нетвёрдым шагом отходили от стойки. Безысходность в их глазах, когда они тяжело опускались за какой-нибудь столик в углу или скармливали последние деньги игральным автоматам.

Эрика любила водить машину. Причём это мог быть автомобиль любой марки – не обязательно что-то сногсшибательное. Лишь бы в нём было тепло и безопасно. Сейчас, колеся по пустынным улицам южной части Лондона, она чувствовала себя в полицейском автомобиле, как в коконе, в котором ей было уютнее, чем в квартире.