Цитаты из книги Волчья тропа

"- Да я тебя вообще терпеть не могу, - подтвердила я, потому и замуж выйду. Чтобы жизнь испортить. - Это любовь, - обреченно заключила мама, хватаясь за голову."

«Ежели голову никогда не поднимать, то окромя грязной лужи и не увидишь ничего. Каждому надо иногда поднять глаза к небу»

Страшная нога в паре со второй, не менее страшной, сделали несколько кругов у яблони, откуда-то сверху покряхтели и выругались.

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли, чужого ли богатства. Раньше или позже, но сожрет, проглотит того, кто слаб

Бабушка Матрёна многое передала дочке и меня тоже научила выплакиваться березам, когда что-то не складывается, собирать чабрец, чтобы ничего дитёнка не пугало, папоротник да чертополох, чтобы дурной дух в дом не забрался.

Я выглянула в окно. Насколько хватало глаз, не было видно ни одного деревенского. Мальчишки либо не сумели вырваться из-под строгого родительского надзора, либо уже затаились где-нибудь у воды, планируя каверзы. Без меня. И это срочно необходимо исправить.

Легко любить того, кто сам весь мир любит.

Каждая баба, будь ей десяток зим от роду или давно пора собираться на тот свет, втайне недовольна собой. Самое интересное, что мы, эдакие коварные создания, жалуясь, ждём слов утешения и похвал. Вот и я втайне надеялась, что Серый заявит, что я, мол, если не самая красивая, то очень даже ничего, а при свете лучины так вообще загляденье. Но Серый похвалы не отжалел.
– Дура, - просто сказал он.

Какая уборка, когда меня муж любит?! А для семейного счастья чистота в доме вовсе даже и не главное.

Теперь в прыжках через костёр на Купалу, в подношении блинов солнцу на Масленицу нет ни любви, ни страха. Люди решили жить в другом мире. В мире, который проще и понятнее.

"Каждая женщина, будь ей десяток зим от роду или давно пора собираться на тот свет, втайне недовольна собой. Самое интересное, что мы, эдакие коварные создания, жалуясь, ждём слов утешения и похвал."

– Да я тебя вообще терпеть не могу! Потому и замуж выйду. Чтобы жизнь испортить!
– Это любовь, – обреченно схватилась за голову матушка.

Это ведь как посмотреть: ежели голову никогда не подымать, то окромя грязной лужи и не увидишь ничего.

– Наверное, я люблю тебя недостаточно... Не настолько, чтобы отпустить.

– Кто дура? Я дура?! – Ты, – подтвердил Серый. – А если я тебе сейчас фингал под глаз залеплю? – Будешь падшей женщиной. Потому что я увернусь, а ты на пол рухнешь. Доля истины в его словах была, поэтому в драку я не полезла.

И дальше улыбаться! Я поглядела на одного, на другого... Да и махнула рукой. Мальчишки - они мальчишки и есть, сколько бы годков им ни стукнуло. 

– Ну что за день! - ликовал художник. - Вот глянь, все злые, мокрые... А теперь наверх посмотри.

Я посмотрела: серое небо тянуло вниз мокрые тонкие руки, умывая уставшую от жары землю и прибивая висящую в воздухе пыль. Вдохнула запах мокрого дерева мостовой, улыбнулась щекочущим лицо каплям и призналась:

– Иди уже. Женихи заждались.

От бессилия я пнула столбик при лесенке. Пнула

легонько, чтобы не ушибить ещё и ногу.

– Смотри там никого лучше меня не найди! — крикнул Серый.

Я засмеялась. Кого уж лучше? Дурак.

Жажда всегда сводит с ума. Крови ли жажда, чужого ли богатства.

Раньше или позже, но сожрёт, проглотит того, кто слаб.

А эти люди поддались ей давным-давно. Гнили заживо и не ведали, что не они жрут – их.