Цитаты из книги Псоглавцы

За заборами пели петухи. Кирилл помнил, что петухи должны петь на рассвете, а не когда попало. Но на рассвете Кирилл никакого кукареканья не слышал. Видимо, крестьянский мир деревни Калитино деградировал уже так, что и петухи забыли своё святое назначенье.

Наверное, он и сейчас ходит по этим лесам. Человек с головой собаки, с клыками собаки, с судьбой собаки. Может, и не во плоти, но он жив, он нюхает дым, он смотрит в окна, он не любит чужаков.

...человек может быть лишён музыкального слуха, но музыку от шума он отличает. Музыка – организованный звук, а культура – организованная информация. Чувствовать культуру – быть восприимчивым, а не образованным. Образование лишь помогает понять то, что почувствовал.

В одном из классов парты стояли рядами, как во время учёбы, и у Кирилла шевельнулись волосы: он понял, что за партами на каком-то невыносимо тоскливом уроке сидят невидимые ученики, они повернули головы на стон открывающейся двери и молча смотрели на Кирилла. Кирилл захлопнул дверь. Чему учили в том потустороннем мире?

Впрочем, Кирилл не назвал бы эту голову собачьей. Тут была какая-то помесь муравьеда со щукой - наивная, нелепая и потому особенно правдоподобная. Думалось: художнику не сложно ведь нарисовать собаку, но если здесь - что-то другое, значит, автор не механически поставил пёсью башку на человеческие плечи, а срисовал это чудище с натуры.

- Да. А цель номер один - пронаблюдать реакцию социума. - Социум ужрётся и отмудохает нас, - не сдержался Гугер.

У японцев тоже есть оборотни, вспомнил Кирилл. Лисы-оборотни кицунэ. Только азиатские чудища не страшные. Азиаты — они ведь буддисты или что-то вокруг этого, сам с собою рассуждал Кирилл. У буддистов переселение душ, метампсихоз. В одной жизни ты человек, в другой — волк, в третьей — какая-нибудь жаба. Стать животным — удел каждого, по большому счёту, ничего страшного, хотя и обидно. Потому в Азии превращение человека в зверя лишено того ужаса, который сопутствует оборотню в Европе.

Видимо строй жизни определял строй мысли, а какова мысль - такова и речь.

– Вашу тройку мы подбирали по психотипам, – сообщил он. – Как и две другие тройки, что были до вас. Они отказались. Вы тоже можете.

(..) По психотипам – чтобы спровоцировать местный социум на реакцию. Деревня Калитино деградирует. Люди просто не хотят жить. Им надо предъявить антиподов, которые жить хотят, и хотят активно.

– Будет мордобой, а не чудеса в церкви, – мрачно сказал Валерий. – Теперь я понимаю, почему вы не посылаете туда каких-нибудь реставраторов или студентов-практикантов.

...лечь в постель - это просто близость, а спасти того, кто от тебя отрекся, - это любовь.

Культура - джинн, сабджект - бутылка, в которой его заархивировали. Человек культуры умеет открывать бутылки. Но победит джинна лишь тот, кто знает природу джиннов.

Missia: Уверяю, Valery, что мои взгляды основаны на статистике. Paracels: Как известно, есть ложь, большая ложь и статистика.

Кириллу всегда казалось, что оборотни - это люди, обладающие дополнительной способностью превращаться в зверей. А здесь, похоже, самые продвинутые звери вроде Сани и Лёхи обладали дополнительной способностью казаться людьми.

А какие призраки могли таиться в школе? Собаки, призраки каникул, времени собачьей звезды Сириус.

Всё это было какое-то чужое, ненастоящее, случайное, не ему, словно кришнаиты в метро.

– голова Медузы горгоны. Голова – культурный артефакт. Механизм его действия – превращать в камень. Опасность – для тех, кто посмотрит на голову напрямую. Способ нейтрализации – смотреть на отражение.
– То есть Персей – первый дэнжеролог?
Роман Артурович снова рассмеялся.
– Повторю эту шутку в Фонде, – сказал он. – Выдам за свою, для повышения дутого авторитета…

У японцев тоже есть оборотни, вспомнил Кирилл. Лисы-оборотни кицунэ. Только азиатские чудища не страшные. Азиаты – они ведь буддисты или что-то вокруг этого, сам с собою рассуждал Кирилл. У буддистов переселение душ, метампсихоз. В одной жизни ты человек, в другой – волк, в третьей – какая-нибудь жаба. Стать животным – удел каждого, по большому счёту, ничего страшного, хотя и обидно. Потому в Азии превращение человека в зверя лишено того ужаса, который сопутствует оборотню в Европе.