Цитаты из книги Béatrix

Первобытная гармония понятна только великим умам и великой скорби.

Она прекрасно понимала, что после г-жи де Сталь в нашем веке нет места для Сафо и что Нинон не могла бы существовать в нынешнем Париже, где нет ни вельмож, ни сладострастного двора.

Наполеон недаром называл неудачу повитухой гения.

Политические бури, — вернее, та феерия, которая вошла в историю под именем «Ста дней», — захватили ее и уберегли от всех страстей.

Фелисите стала свидетельницей последней драмы Империи и восхищалась войсками, когда они, проходя по Марсову полю, как римские гладиаторы по арене цирка, приветствовали цезаря, перед тем как сложить головы под Ватерлоо.

Она закрыла ему глаза в тот момент, когда Наполеон воевал со всей Европой на трупе Франции.

Авторское тщеславие так же слепо, как и любовь.

Г-н де Фокомб, в ту пору шестидесятилетний старик, женился на молодой женщине и передал ей бразды правления. Сам он занимался только археологией, которая стала его страстью или, вернее, манией, — такие мании поддерживают в стариках иллюзию жизни.

Подобно тому как женское имя Клара Гасуль было псевдонимом мужчины великого ума, а мужское имя Жорж Санд — псевдоним женщины великого таланта, под именем Камилла Мопена долгое время скрывалась очаровательная девушка хорошего рода.

Ну уж и мушка! Скучнейшая игра! Игроки обвиняли мушку подобно тому, как дикари в бурю секут отражение луны в воде.

Как известно, тщеславие умирает после нас.

Дом Бурбонов, сначала по воле провидения низложенный, а затем столь же чудесно восстановленный, снова был в изгнании, и это повергало старика в горькое уныние.

Глубокая молчаливость есть также свидетельство несокрушимой воли.

Сдержанность — одна из характерных особенностей бретонца.

Продолговатое его лицо бороздили глубокие морщины, которые полукругом шли вокруг скул и бровей, что придавало ему сходство со стариками Ван-Остаде, Рембрандта, Миериса и Герарда Доу, — эти портреты, выписанные с такой любовью, хочется рассматривать в луну.

Женщина только тогда равна мужчине, когда жизнь ее — постоянная жертва, подобно тому как жизнь мужчины должна быть непрерывным действием.

« – Почему любовь всегда бежала от меня? – произнесла Фелесите взволнованным голосом. – Скажите же, ведь вы все знаете.
– А потому, что у вас нет женской кротости, – ответил Клод, – потому что вы не сгибаетесь перед любовью, а хотите согнуть ее…»

«Обычно женщина сначала живет чувством, затем наслаждениями и, наконец, рассудком…»