Жестокая и правдивая книга.
О лицемерии, о слепоте, об ужасной человеческой глупости.
Одни врываются со своим уставом в чужой монастырь, пусть и не с огнём и мечом, а другие маскируют свою подозрительность и шовинизм соображениями заботы о государственном благе.
Запоминаются слова:
"
Я говорил: учение Христово не может укорениться в Японии. Падре... - Иноуэ не отрываясь смотрел на угли в жаровне. - Вас победил не я. Вас победила сама Япония. Это - трясина
".
Вершина узколобого прагматизма и чиновничьей тупости.
Но если Иноуэ, как и его хозяева, убеждён, что японцы не в состоянии правильно воспринять христианство, тогда зачем с помощью принуждения заставлять никому не причинивших зла людей отрекаться от веры, оскорблять их религиозные чувства? В этом есть какое-то ощущение собственной неправоты, неполноценности. И это убеждает в обратном. Значит, есть потребность в народе в словах утешения, в каком-то новом учении. И кто имеет право решать за этих людей, что для них благо, а что нет?
Самое страшное и отвратительное, что это говорит сам японец, вроде бы патриот и верноподданный. " Христианство не нужно Японии, или попав на японскую почву, оно перестанет быть христианством".
Заменим христианство буддизмом, и мы получим такой же результат.
Только чрезвычайно глупый человек может говорить таки слова, да ещё иностранцу.
" Моя родина - трясина, и какое бы учение, какая бы истина не проникали сюда, они рано или поздно обратятся в отвратительное извращение".
Тогда что же так ревностно защищает сёгун и его предшественники? Уж точно не буддизм, которым даже и не пахнет, так как явно и нагло попирается принцип ненасилия, даже не синто, которое проглядывает везде и во всём, а лишь свою власть. Животное стремление к обладанию властью и желание удержать эту власть любой ценой. И патологическая ненависть ко всему новому. Было время, когда в Японии даже пытались искоренить игру в го ( китайское вейчи), так как она пришла из Китая и способствовала, по мнению дворцовой клики "интеллектуальному разврату". Но как же слаба должна быть такая власть, если она боится даже единственно факта разделения христианства на разные конфессии и опасается на основании этого возникновения некой усобицы!
Европейские политики поступали мудрее. Так почему нельзя было выделить определённые территории, заселить их христианами, и посмотреть, наносит ли их присутствие ущерб стране. " Всякая власть от Бога".
Подобным образом вели себя и черносотенцы и прочие устроители еврейских погромов. К сожалению, махровая ксенофобия - черта не одной Японии.
Католические короли Испании, массово изгонявшие или передававшие в руки св. инквизиции мусульман и иудеев, и их наследники Карл и Филипп не лучше.
Да и сама Португалия. В романе не раз подчёркивается сходство между Японией и Португалией. Здесь и спящий краснолицый стражник, и огоньки в день повиновения усопших, и крестьяне, работающие и умирающие, как скот.
Поистине, сходство огромное. Восток и Запад, разность менталитетов - всё это становится ничтожным перед человеческой жестокостью, перед обыкновенным фашизмом.
И когда спустя столетия в самом отечестве Родригеса придёт к власти Антонио Салазар, надо полагать, сам добрый католик, людей, не согласных с его мнением, начнут истязать почти так же. Пытки были вроде как мягкие, ни сорванных ногтей, ни иголок под ними. К жертве проявлялось лицемерное сострадание, но как бы всё это ни оправдывалось необходимостью, на человека это действовало не менее мучительно. Убивалось не столько тело, сколько душа. И дух ломался. А потом в личное дело клался листок со словом "мёртв". И всё, с человеком происходило то же, что случилось с Родригесом в этой книге: он лишался уважения к самому себе, после того как выдавал своих родных, близких, друзей. И всё было так гуманно, в стране, где даже на корриде бычка не забивали до смерти, будто и не было залитых водой подземных темниц в Кашиас, будто не лишали человека на целые недели сна и не оказывали психологического давления. См. Боровик "Май в Лиссабоне".
Когда мы осуждаем какую-то страну или народ в жестокости или равнодушии к истине, мы порой забываем, что смотрим в кривое зеркало на самих себя.
Фашисты всех мастей везде и всегда одинаковы. Цивилизацию не спасти от варваров ни тюрьмами, ни пытками.
И Бог порой молчит потому, что разговор с глупцом бессмыслен. Он всё равно не поймёт ответов собеседника. Господь вложил в нас не только веру, но и разум, так почему мы часто и упорно не хотим в надлежащей мере пользоваться последним?
А в образе Китидзиро, мне кажется, автор каким-то образом показал самого себя. Он автобиографичен и важен для понимания авторского замысла. И что бы более понять ситуацию, показанную в книге, следует прочесть "Самурая" этого же сочинителя. Всё, что не досказано здесь, описано там.
С уважением Валерий.
15 понравилось
