Цитаты из книги Шуаны

Бывший иезуит знал, что горячая страстность речи — самый убедительный аргумент для его диких слушателей.

Для женщины, таившей в сердце отвергнутую любовь, была, конечно, сладостна та меланхолия, какую пробуждает в душе человека мягкое лунное сиянье, фантастический облик темных утесов и переливы светлых красок на воде.

Мари попробовала подражать крику совы и научилась в совершенстве воспроизводить сигнал шуанов.

- Тварь или творец — вот что отличает одного мужчину от другого!

— Иные люди стоят столь высоко, что оскорбление не может их коснуться.

Опасность делает человека интересным. Если вопрос идет о смерти, то даже самый низкий преступник всегда вызывает некоторую жалость.

- Едва только пришла ко мне любовь — и вот я уже покинута. Я сею любовь, а пожинаю презрение. Значит, так мне суждено: вечно видеть счастье и вечно терять его!

В жизни человеческой, к несчастью, нередко бывают положения, когда вследствие слишком глубокого раздумья или разразившейся катастрофы нашим мыслям не за что ухватиться, они теряют свою основу, у них нет отправной точки, и наше настоящее теряет тогда связь и с прошлым и с будущим.

В ее любовь уже прокралась смерть. Быть может, разница была лишь в оттенках, но если женщина любит, они бросаются ей в глаза, как яркие краски.

Ведь за симпатией чувств следует симпатия душ.

- Благородное сердце не может быть неверным, ибо сильной натуре свойственно постоянство.

Ведь самым избитым фразам умные люди умеют придать новое значение

- Там, где я перестаю понимать, я останавливаюсь, — особенно тогда, когда я обязан понимать.

- Красота — единственная королева, которой республиканец охотно может служить.

Братья Котро, смелые контрабандисты, которые дали название этой войне, занимались своим опасным ремеслом на всем пространстве от Лаваля до Фужера.

Франция — словно путник, которому вверен светоч: одной рукой он держит его, другой охраняет.

И вдруг шуан (...) свистнул 3-4 раза, подражая звонкому, пронзительному крику совы. Меняя переливы этого звука, три знаменитых контрабандиста по ночам извещали друг друга таким способом о засадах, опасностях — обо всем. (...). Отсюда и возникло прозвище шуан, означающее на местном наречии «сова» или «филин». Это испорченное произношением слово послужило прозвищем всех участников первого восстания, подражавших повадкам и сигналам трех братьев.

Бури войны, столь богатые подробностями, невозможно описать полностью без нескончаемых длиннот.

В предательствах тут была убежденность. Эти дикари служили богу и королю такими же способами, какими ведут войну могикане.

Религия, или, вернее, фетишизм, этих невежественных созданий избавлял убийцу от угрызения совести.