Цитаты из книги Цитадель

— Наверное, так и есть, — отозвалась Суга взволнованным голосом. — Вот в пьесах или в книжках наложницы — всегда дурные женщины. Изводят законную жену, затевают склоки из-за наследства… Но мы же не делали ничего такого, мы были хорошими, верно? — Добродетельные наложницы… Люди ни за что не поверят.

Она будет ждать, долго ждать - и обязательно дождется... Она не имеет права капитулировать перед господином Сиракавой. Она обязана пережить его. И тогда она восторжествует!

От неё исходила невероятная внутренняя сила. Он ощущал это всем своим существом, истерзанным сердцем, где ещё теплилась вера в честь, порядочность, доброту.

Если впереди нас ничто не ждет, тогда все лишено смысла.

То, что казалось спокойствием, на самом деле было лишь умением не показывать страдания.

Жизнь женщины текла тихо, почти незаметно, но в этой тишине скрывались годы невысказанной боли.

Женщинам оставалось лишь терпеть — их судьба была предрешена задолго до того, как они сами начинали понимать это.

Томо ни на что не жаловалась, ни в чём не упрекала и не обвиняла мужа. Она лишь просила у него прощение за то, что не могла полностью доверять ему и вынуждена была столько лет хранить мучительную тайну.

Никогда прежде она не смотрела на него таким открытым и твёрдым взглядом. Она умирала - и была свободна.

Томо ждала Эцуко в субботу и решила до приезда дочери вообще не ложиться в постель. Страх, что она уже никогда не сможет встать со своего ложа, придавал ей силы.

Она боялась, что у неё выявят какое-нибудь неизлечимоя заболевание, поскольку знала: страх будет подтачивать её силы, неуязвимая броня душевного стоицизма даст трещину, и это станет началом конца - она быстро превратится в развалину.

Слишком печален этот подлунный мир, и людям нужна надежда.

Юми сказала - и тут же забыла. Но Суга не умела легко забывать. Слова липли к ней, словно призраки, полные яда чужих проклятий и злобы. Суга возненавидела себя: она подобна забившейся сточной канаве, в которой скапливается вся грязь!

Она не узнавала свою мать: перед ней сидела женщина, которая, казалось, отбросила в сторону всё то, что когда-то для неё было важным.

Юкимото с раннего утра усаживался на дзабутон, подкладывал валик за спину и целый день мерил температуру, полоскал рот и горло, закапывал что-то в глаза, пребывая в глубоком заблуждении, что делает всё это ради своего здоровья. Господин Сиракава жадно цеплялся за жизнь.

Она была непоколебимым борцом, обладала такой силой духа, что справлялась с любыми недомоганиями в одночасье. Она просто-напросто игнорировала их.

Родные и близкие, по всей видимости, то ли Томо бессмертной - настолько мало их интересовало её физическое и душевное состояние.

Окружённая толпой незнакомых людей, она теперь могла почти безошибочно вычислить тайных любовников - определяла их шестым чувством, по блеску глаз, жестам, позам.