Цитаты из книги Убийства красной вдовы

Существует явление, которое называется клаустрофобией или каким-то другим длинным заумным словом, но люди легче себя чувствуют в замкнутом пространстве, когда точно знают, вместе с чем они там заперты.

Лично я не пью, но обычно ношу с собой — вдруг случится что-нибудь подобное. По-моему, полезно, не так ли? Для других, я имею в виду.

Семейные портреты перекосило от ужаса, и в счастливых традициях британского оптимизма, согласно которым от дурных привычек лучше всего избавляться на чужбине, Дина отправили в Канаду

В последнее время наши бедолаги историки приобрели скверную привычку наделять всеми мыслимыми пороками тех, кто раньше считался образцом добродетели, и, наоборот, приписывать благородные черты самым отъявленным злодеям прошлого

Я страдал от иллюзий, когда был моложе. Они состояли в убеждённости, что настоящее значение исторических исследований - экономическое и политическое. Но сейчас я достаточно стар, чтобы понять: единственное, что есть у историка, - это знание человеческой натуры.

Современные историки признают злодейство лишь за теми, кто прежде был на хорошем счету, а благородством наделяют только тех, кто раньше объявлялся злодеем.

Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом.

Ничто не украшает полицейское расследование так, как публичная драка полицейских в самом начале.

...искренность является добродетелью, лишь когда вы говорите о себе, во всех прочих случаях это помеха. «...». Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом. А если кто-то заявляет, что хочет честно рассказать о других, это значит - он хочет им напакостить...

Вы не замечали, что самые яркие красавицы на Земле, и часто те, кто придаёт большое значение сексу, в конце концов оказываются довольно равнодушными к нему? Они и не могут быть увлечены сексом, они слишком тщеславны и интересуются только собой. (Перевод by Booksniffer)

В спешащем на рандеву такси Терлейн ощущал тот упадок духа, что приходит в чужих угрюмых городах по ночам, в пору холодных дождей. Дымчато-сизые сумерки этого города, похожие на грибы зонтики, поблескивающие под грязными фонарями Стрэнда, столпотворение на мокрых тротуарах вокруг Чаринг-Кросс…

Оба окна были открыты в ленивый июньский полдень, в полутёмной комнате пахло старым деревом и бумагой, внизу на набережной шумели машины.

Убить человека и свалить вину на другого — самое сложное и опасное из всех преступлений.

Он так привык говорить правду о других, что в нем самом ее не осталось...

Его недуг — прописная истина, разложившаяся вместе с его мозгом. У него болезнь генерала без армии и финансиста без объекта вложения. Я бы назвал это болезнью одной идеи.

Ты теперь мой муж, и я не позволю тебе уйти от меня — что бы ни случилось. Что имею, то храню.

Национальное собрание было свергнуто, и на площади Революции с благословения трёх столпов славы приступила к работе гильотина.

Гай интересуется то ли магией, то ли демонологией, то ли вуду, то ли ещё какой-то дьявольщиной. Никогда в этом толком не разбирался, но, судя по рассказам, единственный, для кого всё плохо заканчивается, - это тот, кто их практикует.

Дорогой мой, искренность является добродетелью, лишь когда вы говорите о себе, во всех прочих случаях это помеха. Да и вряд ли это невозможно. Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом.

У меня была такая смутная идея, ничего серьезного, понимаете ли, но я подумал, что могу дать кому-то ее высказать. Но никто об этом и словом не обмолвился. И вот — я торжествую.