Цитаты из книги Peter Pan Must Die

Какое дерьмо творишь, такая тебя и карма потом цапнет за задницу.

хорек, просто в амок впадает... как только попробует крови. Как начнет, не может остановиться, пока всех не перебьет.

достоинства его выражались лишь в отсутствии совсем уж вопиющих недостатков

Когда мои поступки не соответствуют моей системе ценностей, тем самым я создаю разрыв, источник напряжения. А разрыв создает ощущение дискомфорта.

Вина – это болезненная и неудовлетворенная тяга к гармонии, потребность расплатиться за свои прегрешения, скомпенсировать их, восстановить баланс, равновесие.

Ничего нет важнее любви. Ничего, кроме любви.

Самое важное в жизни – это чтобы многое было для тебя важно.

Выстрел, убивший Карла Спалтера, был заказан не кем иным, как самим Карлом Спалтером. Стремясь избавиться от брата, он сам навлек на себя ужасный конец – медленную смерть в полном осознании того, что виной всему он сам. Ужасно – и в то же время до смешного нелепо. Однако была в том и жуткая, неоспоримая справедливость. Мстительная карма. И, наконец, это объясняло то выражение ужаса и отчаяния во взгляде умирающего в зале суда – взгляд человека, еще при жизни угодившего в ад.

– Я так понимаю, ты рассудил, что раз какой-то псих взорвал ярмарку, именно там-то твой отец и окажется? Кайл смущенно покосился на Гурни и ничего не ответил.

Взгляд Хардвика стал леденяще неподвижным, точно у маламута, – и эта неподвижность обозначала полнейшее равнодушие к опасности. У Гурни возникло ощущение, что, кивни он только в сторону враждебно настроенного полицейского, Хардвик преспокойно всадил бы тому в грудь пулю девятого калибра.

Умные женщины всегда оказывали на него самый что ни есть эротический эффект, а Мадлен была очень умна.

Может, это большая проблема – а может, и нет. Может, причиной всему – химия его мозга, а уж над этим-то он точно не властен.

– Да нет же, на этот раз все совсем иначе. Я не один. Со мной еще люди. – Да неужели? И кто же? Джек Хардвик, который тебя во все это втравил? Полиция, которой ты бросил вызов своим расследованием? Они тебе друзья и союзники? – Мадлен покачала головой, скорее даже – нервно передернулась и продолжала: – Да пусть весь мир встанет тебе на помощь, это все равно без толку. Все равно против него – только ты один. Всегда все сводится именно к этому. К моменту истины.

– Забавно обстоит дело с этими наемными убийцами. Кажется, они все такие хладнокровные и практичные – но в их мотивах нет ровным счетом ничего хладнокровного и практичного. И я не имею в виду деньги, которые они получают за выполненную работу. Это вторичное. Я встречал киллеров. Допрашивал их. И знаешь, кто они такие – по большей части? Одержимые и яростные серийные убийцы, сумевшие превратить свое безумие в хорошо оплачиваемую работу.

– Как ты можешь оставаться таким спокойным? Стреляй кто по дому, где я нахожусь, я бы на стенку лез. – Ну, целься он в меня лично, я бы тоже сильнее переживал. – Ух ты. Будь ты героем комиксов, тебя звали бы Доктор Спокойствие.

– И как продвигается дело? – Интересно. – Зная твою манеру говорить о работе, я бы сказал, это значит, что в тебя стреляли и чудом не убили. – Ну... типа того.

У нас тут, твою мать, война, а не шахматный турнир. Приличные люди против всякого отребья. А когда враг идет в наступление, ты, чтоб тебя, отбиваешься, как можешь. Пулю, знаешь ли, не остановишь, размахивая сводом дурацких правил.