Цитаты из книги Печальные тропики

Даже памятники майя свидетельствуют об упадке блистательного искусства, которое достигло своего апогея за тысячелетие до них.

Возможно, исключительный характер искусства индейцев объясняется тем, что человек не желает признавать, что создан по образу и подобию некоего Творца.

Я ступаю по авениде Рио-Бранко, где некогда возвышались деревни тупинамба, и в моем кармане – труд Жана де Лери, настольная книга этнолога.

Этнография приносит мне интеллектуальное удовлетворение: как история, которая соединяет две крайние точки – историю мира и мою, она раскрывает их общие мотивы.

Миссия философии состоит в понимании объективной, а не субъективной сущности.

Подобно математике или музыке, этнография – одно из редких подлинных призваний, которое можно открыть в себе без всякого обучения.

...истоки человеческого общества находятся вне нашей цивилизации: из всех, на сегодня известных, она более всего от них удалена.

...сверхъестественный мир делится на владения жреца и колдуна. Последний является владыкой небесных и земных сил (бороро верят во множество расположенных друг над другом небес) до глубин земли; силы, которыми он управляет — и от которых зависит, — расположены согласно вертикальной оси, тогда как жрец, проводник душ, заведует горизонтальной осью, которая объединяет восток с западом, где находятся две деревни мертвых.

Презрение к естеству, к той глине, из которой все мы сделаны, — одна из основных идей искусства индейцев, и в этом смысле оно отчасти греховно.

Я не в силах терпеливо собирать год за годом и сохранять культурный урожай: у меня неолитическое мышление. Подобно огню лесного пожара, оно охватывает неисследованные земли, поспешно их оплодотворяет, чтобы собрать несколько урожаев, и оставляет опустошенными.

Приключение – не часть профессии этнографа, это рабская зависимость: оно только отягощает продуктивную работу грузом недель или месяцев, потерянных в дороге; часами бездействия в долгом пути к объекту исследования; голодом, усталостью, порой болезнью; и всей массой повседневных обязанностей, которые съедают дни без остатка и превращают полную опасностей жизнь в самом сердце девственного леса в подобие военной службы…

Как это чудесно – рассматривать камень, самый прекрасный из всего, что когда-либо было создано, вдыхать аромат лилии, самой мудрой из всех написанных когда-либо книг, встретиться с терпеливым, спокойным, всепрощающим взглядом, которым в минуты редкого взаимопонимания нам удается обменяться с кошкой.

Когда-нибудь разноцветная радуга культур погибнет из-за нашего неконтролируемого поведения, но пока мы сами существуем и пока существует наш мир, тонкая ниточка, связывающая нас с непознанным, будет и дальше указывать нам путь туда, где мы больше не будем рабами.

Мусульмане не признают идолов, борются с ними, их мечети просторны, пространство освобождено для сообщества правоверных. В буддийской традиции понятие идола соотносится с образом Будды, монахи и художники создают множество его изображений, хотя ни одно из них не является божеством, но каждое напоминает о нем и поощряет работу воображения.

Моголы-художники были настоящими мечтателями в области искусства, они не сооружали, не воздвигали свои дворцы, но словно ткали их из сплетенных сновидений.

Буддийская культура оставалась прекрасной и свежей как на самых ранних этапах в период создания древнейших памятников, так и сегодня в своей скромности и простоте.