Цитаты из книги Господа офицеры

"Рано или поздно человек должен знать ответ на эти вопрос, если он человек. Так вот, поручик, я хочу свободу. Свободы не для себя, заметьте, ибо свобода для себя есть высшее проявление самодовольного эгоцентризма, а свобода для всех, и прежде всего для моей родины. Во имя этой свободы я всеми силами полагал Левскому, добывал оружие и деньги, налаживал связь, писал, убеждал и спорил. Во имя этой свободы и я умолял Ботева отказаться от его наивной попытки всколыхнуть Болгарию триумфальным маршем одного отряда. Он отказался, и я не пошёл с ним, о чём жалею и буду жалеть. Нелогично? Возможно, но я высоко ценил этого человека и искренне хотел бы разделить с ним его судьбу. Во имя этой свободя я приехал сюда, в Сербию, с мечтой собрать болгарский корпус, сплотить его в боях, вооружить, обучить и на его основе создать костяк будущей болгарской народной армии. Меня не захотели слушать, болгарских волонтёров разбросали по разным частям, и я ничего не смог сделать. Как видите, у нас с вами разные цели, поручик, и ваши иллюзии мне, Извините, смешны."
То, что вы называете иллюзиями, есть чувства, непонятное вам, Карагеоргиев. Да-да, непонятная. Вы для этого слишком отравлены. Отравлены рационализмом, длительной иммиграцией, социальными фантазиями."

"- Вы что это, Юнкер? Вы... Опомнитесь!
- Опомнился.- Алексин упрямо мотнул головой.- Если человек лжёт - мерзко, но могу понять. Вашу ли теорию вспомню или свою выдумаю, но пойму, отчего он лжёт, зачем и почему. Но если слуга Господа Бога лжёт, тогда какая теория? Тогда как понять? Как тогда понять, что он в лицо вам чёрное за белое выдаёт, и язык его не костенеет, и в прах он не обращается? Тогда что же, нет Бога? Нет, господин капитан, нету его, пустота там, обмана. Дыра в небе. Дыра в небе то оказалось - вот ведь что главное. Дыра! И хоть миллион свечей под неё поставьте, всё равно ничего не осветите, ничего: пустота. Жырка вместо Бога оказалась, дырка, дырка, дырка!..."

"- Ты себя не обманывай и меня тоже не обманывай. Хорошо быть совесть не позволит.
- Совесть. А что это такое-совесть? Почему у одного она есть, а у другого труха одна, гнилушки? Почему?
- Почему?
Гедулянов не был готов к такому разговору, в этих категориях особо не разбирался, но знал: ни юлить, не лгать было нельзя. От него ждали правду, жадно и нетерпели его, и, чтобы выиграть время, он начал медленно набивать трубку.
- Вино местное пил? В одной хате одно, в другое другое - не спутаешь. И солнце вроде для всех одинаковае, и дождик одинаковый, и ветер, а сок в гроздьях разный. А чего же разный? А от земли, юнкер. Всё главное - от земли, сок наш от земли идёт. И часть нашей, и храбрость, и сила- всё от земли. И совесть - она тоже от земли. Солнце для всех одинаковое, а земля для каждого своя. От дедов и прадедов всё прошло, то и твоё. Особое, они-то и есть земля наша, отечество. Думаешь, вокруг нас оно, отечество-то наше? Нет, то - родина. Родиной то зовётся, что вокруг нас. А отечество-то, что под нами: земля. А соки наши - от неё точка от земли твой, что под каждым из нас запластована."

" - Извините, господа, но это из области фантазий. Никакая страна не может обойтись без армии, без полиции, без тюрем, судов, налогов, законов, наказаний и поощрений, - слово, без государства. А государство немыслимо без подавления чьей-то воли, без принуждения, подчинения, зависимости - одним словом, без служебной иерархии. А иерархия - это лестница, где стоящий выше всегда давит настоящего ниже и не может не давить, даже если бы хотел этого точка не может, потому что его в свою очередь давит сверху, не может, потому что он по долгу службы обязан заставлять работать тех, кто под ним, значит..
- Значит, справедливости вообще не может быть.
- В абсолютном смысле - да, не может. Всегда будут существовать те, кто посчитает себя обойдённым.
- Конечно будут, мы не мечтаем о том, чтобы их вообще не было, - мы боремся за, чтобы становилось всё меньше и меньше.
- Просто мы говорим о разных свободах, мы говорим о свободе народов, а вы толкуете о свободе личности точка и наша свобода совсем уж не такая утопия, как ваша, суда. Мы за полную ликвидацию сословий, денег, религий и системы государственного угнетения. Мы хотели бы создать такого общества, где все были бы равны перед законом, где у всех были бы равные возможности и равные условия жизни. Но это далёкая мечта."

"Разве те, кто не обладает никакой собственностью, менее жестоки, злобны и несправедливы? Разве жестокость и злоба вольны приходить или не проходить в зависимости от благосостояния? Разве человечество не было жестоким ещё до того, как стало обладать собственностью? Разве дикари, не имеющие никакого представление о собственности, не поджаривали нищих миссионеров на медленном огне? А может быть, жестокость есть чувство изначальное, собственное животное сущности человека и лишь задавленная в нём цивилизация, образование, воспитанием, наконец? Да-да, просто воспитанием, терпеливым, вдумчивым примером и добрым словом. Примером и добрым словом..
Но этот вывод, пожалуй, не для него, уже заражённого обидой, уже оплёванного и опозоренного, уже сломленного, уже увидевшего в людях страшные бедные безотчётной злобы и ненависти, уже усомнившегося в них. Нет, это не для него. И подвижничество не для него, и проповеди не для него. Сомневающийся проповедник- может ли быть что-либо более лживое на свете? Нет, ему не преодолеть себя, не воскреснуть вновь, не улыбаться так, как он улыбался всегда. Это петля, оставив его в живых, что-то навеки задушила в нём. А стоит ли жить полузадушенному и потрясённому? И не проще ли воспользоваться подарком Крейна: он не защитил его жизнь, так, может, он оборвёт её?"