Цитаты из книги Катрина: Число начала

Почему ты говоришь со мной так, словно я человек?

Границы человеческого зла столь же безграничны, насколько безграничны границы зла истинного.

По окну струились ручейки дождевой воды, падая тенью на лицо Катрины. Казалось, что текут призрачные слёзы по белоснежным щекам брюнетки.

Для вас время, это счетчик вашей жизни, отнимающий с каждой секундой всё больший кусок вашего бытия. А для нас время — синоним вечности.

Всё сделалось простым в своей сложности

Уголки ее рта натянулись в оскале, обнажив острые клыки. Мышцы благородного лица собрались под белой кожей, наполняя прекрасные черты звериным бешенством.

Ты видишь девушку из бара, которая привлекла твое внимание. Но ее здесь нет. Я — смерть. Я — мор.

Все, что ты когда-либо слышал о тех, кого считаешь вампирами, все, что дошло до сведения человека, было ложью или лишь частью правды.

В кабинках копошились пирсингованные тела, связанные между собой черными лентами и не жаждавшие уединения.

Ведь теперь её белая кожа и ледяная кровь заставляли задуматься: а жива ли она вообще?

Правдиво оставалось лишь одно: за мрачными мифами все эти века скрывалась принципиально другая, неизвестная нам форма жизни. Отличный от нашего вид, параллельно существовавший неведомое количество времён.

Будущее относительно. В одном будущем у тебя получилось. В другом нет.

Мне ведомо всё, что таит в себе ночной мрак, ангел.

Мне стало печально из-за того, кто она. Ужасающее подобие человека.

Попытка достичь свободы лишь очертила границы моего пленения.

— Посмотри на них. Эти люди. Смертные. Наш хлеб насущный. Точно такие же, как те, что томятся в темницах наших кланов в ожидании, когда с них перестанут мучительно сцеживать их кровь, и они смогут покойно умереть от слабости. Бесправные рабы, играющие во власть и величие над судьбой. Они наша снедь. Как можно их простить?

Часто чутье молчит, когда мы нуждаемся в нем больше всего и бьет тревогу на пустом месте.

Ничего ещё более поразительного, до дрожи пугающего и одновременно восхищающего своей грациозной красотой, я никогда не видел!

В ее молчаливом присутствии я чувствовал себя непривычно, мне казалось, что я нахожусь на торжественном вечере, но торжество это было заволочено подземельной темнотой.

Милостивое спасение, как услуга, брошенное вампиром, оказалось пленом. Новой угрозой. И чем же тогда может оказаться то, чего я жду, как освобождения?