Цитаты из книги Assassin's Fate

"Есть поступки, которые нельзя простить или не простить. Это не дела даже, а развилки, где кто-то за меня решил, какой путь выбрать. И вот я уже иду по этому пути, невзирая на то, нравится он мне или нет. И все что мне остается, - тщательно выбирать, куда идти дальше после развилки."

Я - вот единственный человек, на которого я могу рассчитывать. Я - мое единственное орудие.

Какие все-таки люди чудовища. Я бы лучше был волком.

Самое неприятное в скуке, что её начинаешь ценить только тогда, когда случается беда. Или когда несчастье нависает над тобой.

Самое неприятное в скуке, что ее начинаешь ценить только тогда, когда случается беда. Или когда несчастье нависает над тобой.

Четыре свечи - спи и молчи. Вспыхнут они - дитя хорони. Четыре свечи - путей не ищи. Если дотла догорают они, паяца и волка дни сочтены.

Я видел, как люди топят горе в крепкой выпивке, пытаются заглушить его Дымом или травами. Утратив боль, они теряли и связь с миром. И становились менее человечными

Есть бремя, которое нельзя переложить на чужие плечи.

Я часто совершаю одну и туже глупую ошибку — не высыпаюсь толком перед важным делом.

Я обещал присматривать за тобой. Пойми меня, взрослые стараются поступать так, как будет лучше для ребенка. Особенно важна эта обязанность для родителей. И тут не важно, чего тебе хочется и что будет лучше, по-твоему.

– Им нет до него дела. Они просто хотят посмотреть, оживет ли каменный волк. – Я знаю. И они это знают. И папа. Неттл покачала головой: – Это не важно. – Для меня было бы важно. Я бы лучше умерла наедине с собой. А не так. – Он Видящий. Особа королевской крови. Ему не позволено ни в чем быть наедине с собой. Запомни это, Би. Кетриккен верно говорит. Мы служим людям, и они берут у нас все, что им нужно. Или что захотят.

Бывают старые воины, которые как добрый меч: их шрамы становятся патиной опыта и мудрости.

Молчание хранит тайну.

В нашем смехе горечи было больше, чем веселья, но мы пока еще живы и движемся к своей зловещей цели.

— ... знаешь ли, жизнь редко воздаёт нам по заслугам.

... с каждым выдохом что-то внутри меня тяжелело. Вина, грех, скорбь — или жуткая смесь из них всех. Я не плакала. Слёзы — это такая мелочь, просто насмешка над величиной моей утраты. Я хотела истекать не слезами, а кровью, чтобы боль вышла из меня вместе с жизнью.

Проблема не в том, что мы забываем прошлое. Беда в том, что мы помним его слишком хорошо. Дети вспоминают беды, которые враги причинили их дедам, и винят их внучек. Дети не рождаются с воспоминаниями о том, кто оскорбил их мать, или обхитрил их дедушку, или украл их землю. Эта ненависть завещана им, привита им, вложена в них. Если бы взрослые не рассказывали своим детям о ненависти, передающейся из поколения в поколение, может быть, было бы лучше.

—... Разрушаю ли я будущее?
— О, дитя. Все мы это делаем. Это одновременно и опасность, и надежда на жизнь. Каждый из нас меняет мир каждый день, — его улыбка была грустной. — Некоторые сильнее, чем другие.

Этого же уязвлённое чувство собственной правоты лишило сил — он был изнежен и полон жалости к себе, как нарыв, заполненный гноем.

— Моё убийство положило бы конец всем другим возможностям. И каждый раз в моей жизни, когда я думал, что смерть — это мой единственный выход, или что это неизбежно, и я должен смириться с этим, я оказывался неправ. И каждый раз, несмотря на любой огонь, сквозь который должен был пройти, я находил в своей жизни что-то хорошее.