Когда я превратилась обратно в человека, и мои глаза привыкли к полумраку, то сумели увидеть древнего, опутанного паутиной цепей. Это был не тот изменчивый, что встречался на моем пути раньше. Мужчина был явно моложе своего соотечественника, и даже по-своему он был притягателен завораживающей красотой смертельно опасных хищников. Светлые перепутанные волосы спускались ниже плеч, слегка завиваясь на концах. Черты лица были похожи на человеческие, только более резкие. Густые брови чуть сдвинуты, а яркие алые глаза с ненавистью рассматривают одну глупую любознательную ведьму. Вероятно, он нравился женщинам. Соблазнительный, властный, неуступчивый, даже сейчас, когда прикован к стене и не имеет возможности пошевелиться. Это заставило меня замереть, оценивая древнего не как предполагаемого противника, а как мужчину. Он же неприязненно взирал на меня, а потом его губы изогнула небрежная усмешка...

Мое сердце замерло в груди, когда Эферон подошел к государыне и взял ее за руку. Однако, сердечное беспокойство все же позволило мне заметить, как дернулся стоящий рядом с ними Фирион. Маресса продолжила свою пламенную речь:

• Господа, новогодняя ночь стала для меня по настоящему волшебной, потому что именно сегодня исполнилось мое самое сокровенное желание, - она на мгновение умолкла, а я в это время позабыла вдохнуть. – Любимый мужчина сделал мне предложение руки и сердца, которое я приняла…- какой именно мужчина предложил Марессе выйти за него замуж, было понятно без слов – его она держала за руку и только ему дарила свою нежную улыбку.

Как гром среди ясного неба прозвучали для меня его последующие слова:

• Любовь моя, закрой глаза, потому что я знаю, как сильно ты боишься мышей.

• Милый, мышей я, и вправду, боюсь, но прошу тебя, сделай все быстро, ибо мне жаль бедного зверька.

• Рон! – повелительный возглас Ар'рцелиуса.

• Предлагаешь испепелить без суда и следствия?