Цитаты из книги Der Garten Eden

- Пока тебе хорошо, можно на все закрыть глаза... Наслаждайтесь тем, что имеете.

– Запомни: все хорошее длится до той поры, пока ты не поймешь, что тебе уже плохо. Ты почувствуешь, когда этот момент наступит.

– Неужели ты не понимаешь? Нет, ты не можешь не понимать. Разве можно не понимать, что сейчас, именно сейчас, в эту минуту, когда наши сердца бьются вместе, только это имеет значение? Только это, а мы не ценим, а ведь это так прекрасно и так хорошо, так хорошо и так прекрасно…

Он приник к ней и сказал про себя: «Я с тобой. Какие бы мысли еще ни таились в твоей голове, я с тобой, и я люблю тебя».

Раньше он даже не представлял, что можно настолько сильно любить, что все остальное теряет значение и словно бы не существует.

Их комната напоминала спальню Ван Гога в Арле...

Он любил свою работу больше всего на свете при том, что он любил и многое другое, но он твердо знал, что, работая над произведением, нельзя думать о нем постоянно. Он должен лишь ненадолго заглядывать в этот мир, как фотограф, печатая фотографии, приоткрывает дверь темной комнаты, чтобы рассмотреть, как проявляется негатив. «Хватит думать о работе, – сказал он себе. – Может, во всем остальном ты совершенный дурак, но уж в этом кое-что понимаешь».

Завтра он должен вернуться в свою страну. Кэтрин ревновала его к этой стране, а Марита уважала ее и любила. В той стране он был счастлив, там ему было так хорошо, что это не могло продлиться долго. Сейчас его снова вырвали из столь дорогого ему мира и поместили в вакуум, где не было ничего, кроме сумасшествия, которое теперь приняло форму преувеличенной практичности.

Легко быть решительным, когда не знаешь, куда это тебя заведет.

«После непогоды небо было вымыто до голубизны, и стояло свежее раннее утро нового дня на исходе лета.»

— Прекрасное вино, — сказал полковник. — Первоклассное. Я всегда верил, что когда-нибудь и у тебя будет хороший вкус.

Отец, совершенно не умевший управляться с собственной жизнью, всегда давал поразительно дельные советы. Он извлекал их из горькой мешанины прошлых ошибок, приправленной свежими и предстоящими ошибками, и выдавал их точно и метко, как человек, который знает цену всем пророчествам, даже самым страшным, но придает им не больше значения, чем набранным мелким шрифтом предписаниям на билете на трансатлантический пароход.

Умные, по-моему, редко бывают счастливыми.

Всё выглядит неуютно новым.

«Кого бы ты ни выбрал, это не может кончиться хорошо, — говорил он себе, — но и так, как сейчас, продолжаться не может. И не вздумай возлагать на себя вину за тех, кого любишь, или пытаться распределить ее на всех. Вина каждого из вас в свое время будет отмерена, и не тобой».

«Как же мне повезло, – думал Дэвид, – что у меня был такой необыкновенный отец».

– Каждый раз тебе дается только один шанс. И количество этих шансов тоже строго отмерено. – Каких шансов? – Написать хорошую вещь.

Их учили, что в случае опасности, чрезвычайных обстоятельств или катастрофы нужно сохранять спокойствие, сдержанность и осмотрительность...

Слона больше не было. Была только распухшая серая морщинистая туша и огромные желтые бивни в коричневых крапинках, бивни, ради которых его убили.