Цитаты из книги Молчание ягнят

Я теперь поняла, что самое главное в мужчинах. Они должны быть забавны. Это, конечно, после денег и покладистости!

Ничто не делает человека таким уязвимым, как одиночество. Разве что алчность.

Она знала детей из богатых, но неблагополучных семейств: они почти никогда не уезжали из школы домой. На многих из них ей было совершенно наплевать, но мало-помалу она поняла, что невнимание и невосприимчивость бывает иногда сознательно избранным средством оградить себя от боли и часто неверно понимаются как отсутствие глубины и безразличие ко всему и вся.

...иногда безразличие может быть лишь способом избежать гнетущей человека тоски и душевной боли, поэтому нельзя путать его ни с врожденной глупостью, ни с усталым равнодушием привыкшего к роскоши ребенка.

- Вы думаете к нам, в ФБР, психи не обращаются? Тут на днях в нашу контору в Сент-Луисе явился один, в длинноволосом парике, с противотанковым гранатометом, двумя ракетами и медвежьим кивером в сумке для гольфа.

- Ну и что, вы взяли его на работу?

Специфический запах пота, напоминающий козлиный, - это транс-три-метил-два-гексеновая кислота. Запомните: этот запах, характерный для шизофрении.

Жизнь слишком сложная штука, чтобы судить о ней по книгам. Злость представляется похотью, волчанка - крапивницей.

«Эх ты, мышка из сраного домишка! — подумала Старлинг, не вполне ещё освободившись от арканзасской манеры выражаться.

Старлинг, ваш отец мог бы вами гордиться!

Я все думаю, почему мои родители не убили меня маленьким, до того, как я достаточно вырос, чтобы их дурачить.

Фемида недаром слепа, и весы ее колеблются постоянно. Вам придется вновь и вновь выпрашивать у судьбы это благословенное молчание. Потому что Вами движет беда; Вы видите беду — и это заставляет Вас действовать. Но беды нескончаемы, они существуют вечно.

Сэмми положил голову своей матушки на поднос для сбора пожертвований в баптистской церкви "Широкий путь", что в Труне. Они пели "Отдайте все лучшее Господу", а у него не было ничего лучше.

— Со мной ничего не произошло, агент Старлинг. Я сам произошел. Вы не можете зачеркнуть мое «я», считая меня всего лишь жертвой различных влияний. Вы предали добро и зло ради бихевиоризма, агент Старлинг. Вы всех заковали в непостижимые узы добродетели. Посмотрите на меня, агент Старлинг. Вы можете назвать меня исчадием ада? Я — олицетворение зла?

– А как же исследование?
– Знаете, во время переписи один счетчик попытался меня квантифицировать. Я съел его печень с бобами и большим бокалом «Амарона».

Так что с обработкой кожи проблем теперь не возникало; многолетняя практика позволила ему отработать всё до совершенства.

Можно самым аккуратным и тщательным образом стачать детали, но стоит натянуть готовую вещь на манекен слишком туго, и все швы тут же начинают морщить! И никакие ухищрения и переделки, никакие слезы тут не помогут! Сборки и морщины так и останутся.

Психи. Ей не полагалось употреблять это слово. Ей много чего не полагалось делать.

Она нашла Старлинг в теплой прачечной. Та спала под ровный шум стиральной машины. В комнате пахло стиральным порошком, мылом и отбеливателем для белья. И хотя курс психологии проходила Старлинг, а Мэпп занималась только юриспруденцией, именно Мэпп помнила, что ритмичный гул стиральной машины напоминает биение сердца, а переливание воды в патрубках похоже на те звуки, которые слышит еще не родившийся ребенок. Наше последнее воспоминание о покое.

Я вовсе не считаю, что, становясь старше, мы делаемся мудрее. Но мы учимся
более успешно лавировать в адском пекле.
Умение лавировать - вот что нам здесь понадобиться более всего.

Мы жаждем того, что видим повседневно.