Цитаты из книги Мизери

"Ты не видишь ответа, потому что он слишком очевиден."

Боль похожа на тот столб, который всегда на месте, его лишь не видно время от времени.

Если меня вывести из себя, то я уже не я.

- Может, ты Джон Смит Иисус Господа в Христос с планеты Марс! Мне плевать! Вон из моих владений, или вы ПОКОЙНИКИ!

Наказание можно отсрочить... но избежать его нельзя.

Его голос, казалось, исходил из месте, удаленного на десятки световых лет. Капитан Кирк! В субэфирных сферах слышен человеческий голос, подумал он и невесело усмехнулся.

...да и вообще одному Богу известно, какие глупости доставляют удовольствие мужчинам.

- Я вас убью, если не будете продолжать! - ответила она с легкой улыбкой. Пол не улыбнулся в ответ. Ее последняя фраза была из разряда банальностей типа "Ты такой красивый, что я хочу тебя съесть''...

Если я и умру, то только от любви к тебе.

энни, если эндрю помрой захотел тебя, то он был менее безумен, чем смотритель, спаливший отель "оверлук".

Он подумал: ❝Приближается точка, когда любые мысли о боли становятся кощунством. Никто не знает, что такое боль, занимающая вселенную, что такое боль величиной в жизнь. Это как одержимость дьяволом.❞

Она отвернулась и выключилась. Она стояла немая, как каменные стены погреба, пустая, как первая выпитая ею бутылка пепси.

Таблетки — это волна; Энни Уилкс — луна, чьи передвижения вызывают прилив.

Неприятность, которая МОЖЕТ случиться, случается.

старая поговорка военных моряков

Персонаж определяет форму повествования.

Эта женщина отрубила ему топором ногу, отрезала ему электроножом палец, а теперь принесла ему икру в количестве, достаточном, чтобы заставить поперхнуться африканского кабана.

Безумие. Абсурд. Но и реальность. Над этим принято издеваться, но только потому, что люди недооценивают захватывающую силу искусства - даже такого дешевого, как популярные романы. Домохозяйки подстраивают свой распорядок дня под телевизионные мыльные оперы. Если женщина возвращается на работу, то ее первоочередной задачей становится покупка видеомагнитофона, чтобы иметь возможность смотреть мыльные оперы по вечерам.

Но, в каком бы плачевном положении он ни находился (а он считал, что его положение крайне плачевно), ему хотелось жить.

Облако вернулось. Пол нырнул в него, и ему было безразлично, что это облако могло в этот раз быть облаком не беспамятства, а смерти. Он почти надеялся, что так и будет. Только... пожалуйста, чтобы не было больно. Не надо памяти, не надо боли, не надо ужаса, не надо Энни Уилкс.