Цитаты из книги Johannes Cabal the Necromancer

— Я отделю твою плоть от скелета, а на пустых костях твоих сыграю погребальную песнь! Ибо аз есмь Астрепаг Бельфохур! Тёмный Генерал Адских Орд! Отец Разрушения! Похититель Невинности! Воззри на меня, смертный, и познай свою гибель! Кабал же, заметил он, продолжая бушевать, выглядел спокойным. Подозрительно спокойным. — Астрепаг Бельфохур, да? — сказал Кабал. — А не ты ли начинал свою карьеру как Растрепай Бедокур, Похититель Молока и Запутыватель Шнурков? Эффект был подобен удару молнии. Астрепаг Бельфохур, словно карточная колода, в мгновение ока сложился и стал ростом с Кабала. — Как ты об этом узнал? — тут же спросил он. — Я некромант. Ты бы удивился, какие источники мы откапываем.

Cabal took the bottle testily and swigged from it. There was a moment`s pause, just long enough for Cabal`s expression to change from testy to horrified revulsion. He spat the liquid violently onto the grass like a man who has got absent-minded with the concentrated nitric acid and a mouth pipette. He glared at Horst as he took off his spectacles and wiped his suddenly weeping eyes. "Disinfectant? You give me disinfectant to drink?" Horst`s surprise was replaced with mild amusement. "It`s root beer, Johannes. Have you never had root beer?" Cabal looked suspiciously at him, then at the bottle. "People drink this?" "Yes." "For non-medical reasons?" "That`s right." Cabal shook his head in open disbelief. "They must be insane."

"...Oarios! Almozin! Arios! Membrot!" The chanted names faded into the unusually still night air. Only the crackling of the fire accompanied him. "Janna! Etitnamus! Zariatnatmix... and so on." He drew a deep breath and sighed, bored with the ritual. "A. E. A. J. A. T. M. O..." There was hidden meaning in the names he must call, the letters he must chant. That didn`t mean he had to approve or even be impressed by them. As he recited the Grand Conjuration, he thought that some magicians might have better served the world by writing crossword puzzles.

— Отлично. Осталось одно. Вопрос моей личной безопасности.

Существо невинно подняло брови.

— Да ладно тебе, Йоханнес. Ты правда думаешь, что я тебя трону?

— Да, — невозмутимо ответил Кабал. — Ты просидел в темноте восемь лет…

— И тридцать семь дней.

— …что, возможно, вызвало ко мне враждебность. Ты мог подумать, что я в каком-то смысле в ответе за то, что случилось с тобой.

— Да что ты! Откуда взяться таким нехорошим мыслям? Только из-за того, что я пришёл сюда именно по твоей настойчивой просьбе, первым спустился в склеп, потому что «посмелее», из-за того, что ты оказался не в состоянии проверить, перевели часы или нет, и на меня напало нечто мерзкое, после чего ты меня бросил? Только поэтому я, по-твоему, должен иметь на тебя зуб? Помилуй. Как можно? Я прямо оскорблён.

That woman was a real woman, but there was so much wrong with her. She would never be right. She had life and wants, and now it turned out she even had opinions. He remembered how Trixie (a doll) had felt when he had first squeezed her, when he had been expecting some wire to stab him. Now he imagined squeezing Rachel, squeezing any "real woman" like that, imagined all the sharp wires of their lives and history, of their desires and thoughts, unwanted, unnecessary, stabbing into his hands as he squeezed, the blood coming from their wounds, stainig their dresses red. All that pain, and all that frustration; he would never be happy.

– Я думал, – медленно и осторожно заговорил некромант, – что мы договорились, Батлер. – Не помню, чтобы между нами был угов… – Я думал, – продолжал Кабал, – что мы поняли друг друга. Вы держитесь подальше от моего цирка, а я оставляю вас в живых. – Да я в цирковом бизнесе с самого детства, чтобы тут… – В том-то и дело, мистер Батлер, господин «Я в этом деле уже целую вечность, с раннего детства». Прошедшее время. Смекаете? Все кончено, и лишь потому, что вы не сумели держаться подальше от нас. Батлер решил испробовать другую тактику. – Слушай, здесь частная собственность. Если ты не… – Ох ты! Просто не верится! Я ему говорю про надвигающуюся смерть, а он вспомнил о гражданских исках за нарушение границ частной собственности. Батлер замолчал. Кажется, до него постепенно доходило. – Чего? Ты меня убить, что ли, собираешься? – Да. Возможно. «Никогда не обсуждай с жертвой то, как ты ее убьешь, – напомнил себе некромант. – А то никакой внезапности».