Цитаты из книги XIV принцип

– Месяц не звонил, думает, можно деньгами откупиться. Такие сейчас дети! Будь у них возможность, вообще бы с родителями не знакомились.

– А если я не соглашусь? – Тогда я предложу вам больше. – Вы умеете договариваться. А на сколько больше? – Тысяч на десять. Фунтов, естественно. Петр Алексеевич беспокойно заелозил по софе. – Хорошо, что на десять. А какая тогда первоначальная сумма? – Пятьдесят и полное содержание. – Я бы согласился и на гораздо меньшую сумму, – саркастично усмехнулся Сергей. – Я знаю, – улыбнулся ему в ответ посетитель, попутно поправляя воротник дубленки, подбитой норкой.

С вас один золотой. – Так дорого? – удивился Второй, выкладывая на стол монету. – Не скупитесь, – усовестил его граф. – Люди с подобным подходом к жизни все без исключения богаты. … < … >… Глимори быстро сделал набросок в блокноте, молча откланялся и пошел к выходу. – Золотой! – напомнил ему Второй. – Оставьте себе, – хитро усмехнулся Даболфор. – У меня такой же подход к жизни.

Помогая малознакомым людям найти свой стиль, я практикуюсь в любезной мне слабости – философии внешнего облика, простыми словами – в моде. Есть два варианта общения с модой – следовать ей и создавать ее. Последнее мне ближе – я создаю моду. Причем делаю это методом поиска наиболее эффектных архетипов и отбора элементов внешнего облика данных архетипов, чтобы позднее предложить вышеупомянутые элементы простым людям и сделать мир прекраснее.

– У вас элегантный стиль нападения, – отражая очередной выпад, заметил Второй. – Для меня сражение – в первую очередь искусство, а уже потом победа, – согласился Пираззо. – Жаль, что у меня не было такого наставника, – сказал Магнификус, с завистью разглядывая оружие противника. – Такова жизнь. Главное понимаешь в последнюю очередь, – усмехнулся Рафаэль и стремительным движением клинка сделал прореху на рукаве молодого человека.

– А ты меня красивым сделаешь? – Ну, брат! – развел руками Второй, – это уже от тебя зависит. Будешь веселым и храбрым – за тебя любая девушка пойдет. – Буду! – клятвенно пообещал Дооф… <...> …– Только не торопись с выбором, – предостерег его Магнификус. – Выбор подходящей девушки – очень сложное дело. Некоторые до седых волос определиться не могут. Очень сложное!

На улице вечерело, в окнах домов и бесчисленных кафе зажигались огни, улицы заполнили уже влюбленные или судорожно стремящиеся к тому.

– Как ты меня нашел? – поинтересовался Второй, подхватывая одной рукой священнослужителя, а другой его чемодан. – Проще простого, – ответил Вилли. – Я обошел сорок две гостиницы и в каждой спрашивал о молодом господине с перстнем белого золота на указательном пальце левой руки. – Ты мог ошибиться, – пожал плечами Магнификус. – Я и ошибся семь раз, ты восьмой, – подтвердил сигмариот. – Настоящий ученый всегда готов признать свои ошибки.

– И все-таки, какова, профессор, ваша роль во всем этом? – и он сделал круговое движение рукой. – Как у вашего кольца, – улыбнулся тот. – Я просто есть.

– Уважаемые дамы и господа! – поднялся он со своего места. – Я ничего не буду желать или дарить молодым, потому что чего бы я ни сказал или чего бы я ни предложил, будет ничтожно мало в сравнении с тем, что они уже имеют. Я нищ и бессилен перед лицом этого счастья. Побежден. Как все мы побеждены. За эту победу, совершенную не оружием, не дворцовыми интригами или политическими альянсами, а сердцем, способным быть побежденным, я и хочу опустошить свой кубок.

– Один мудрый, очень мудрый человек говорил так: чтобы понять, нужно полюбить, и наоборот. Поймите друг друга, и вашей любви не смогут противостоять ни живые, ни мертвые, ни расстояние, ни время. Вот и весь совет, детки, – Казирион хитро подмигнул Магнификусу и, покашливая, поковылял к выходу.

– Радуетесь? – зло поинтересовался у него Второй. – Вижу, что радуетесь, господин иной вид сознания! А чему радуетесь? На крови только сорняки растут.

– Ты уверен, детка? – уточнил тот. – Конечно, нет, – признался Магнификус. – Разве на Нибиру можно быть в чем-нибудь уверенным? – Ты становишься мудрым, детка, – поднялся с травы отшельник. – Собирай своих людей.

– Не будем обижать противника равнодушием, пока он не приблизился на полет стрелы! Клянусь теорией Бароу – пора! Фориус, играй атаку. Музыкант не заставил себя уговаривать и ударил по клавишам. По первым же аккордам Второй узнал «Оду к радости» из 9 симфонии Бетховена.

– Надо же! – с известной долей сарказма, подумал он. – Оказывается, я весьма интересный мужчина, и скульптура отличная. Достоверно передает мое духовное величие. Комара мне в штаны! Желая рассмотреть свое изваяние внимательнее, Магнификус ополз статую. Поджарый «тыл» и прямая спина бога Войны вполне удовлетворили честолюбие «первоисточника».

– Вина, божественный? – предложила Повелительница Невест. – Не дерзну отказаться, – улыбнулся Магнификус. Радира оставила девочек в своей комнате и повела гостя в столовую. – Для бога вы излишне галантны, – заметила она на ходу. – Я исправлюсь, – пообещал Второй. – Не нужно, – попросила женщина. – Это качество будет вас выгодно отличать среди всего пантеона богов нашей планеты. Обычно боги хамоваты. Они зашли в столовую и сели за стол. Женщина достала два серебряных кубка.

– Это несправедливо! – воскликнула женщина. – Вы спасли тысячи дручий! – Справедливость – привилегия богов, нам же остаются только связи и богатство, – горько усмехнулся врач. – Ни того ни другого у меня нет, а в справедливость небожителей я не верю.