Цитаты из книги Ночь каллиграфов

Несмотря на западные манеры, внутри он оставался неотесанным, как армянский точильщик ножей, горланивший у нас под окном.

Каждую ночь я не могу заснуть, жду появления луны. Сон – потеря времени. Я угадываю ее невидимые очертания, у нас с ней нет друг от друга секретов.

Ложь – нечто красиво одетое. Честность – вопрос цены. Ребенок – радуга среди гроз. Жизнь – печальная прогулка, для всех одинаковая.

Какой Бог примет его к себе? Кроме женщин и денег он не знал иной религии.

Мухсин как-то сказал мне, что письмо – единственное плотское удовольствие, доступное каллиграфу, и драгоценный миг, когда мы, затаив дыхание, готовимся провести пером по листу, по остроте ощущений превосходит слияние любовников в экстазе.

Дантисты для того и существуют, чтобы выкорчевывать зло с корнем.

Ни для кого не секрет, что влияние религий усиливается во времена войн. ... Религия стала нашим единственным прибежищем.

Так день за днем мы приручали друг друга. Наш труд был полон наслаждения и греха. Поцелуй оборачивался строчкой, жаркие объятия – страницей. Инструменты Селима отдавались во власть бумаги.

Я представляла себе разбросанные по полу листы бумаги, пересохшую чернильницу, чернила, превратившиеся в пыль, кисти, ставшие безжизненными, как тело нашего кота, умершего однажды зимним утром.

Бог не взглянет на твои последние работы. Они дышат наслаждением и влажным теплом, совсем как твоя постель после того, как твой любовник покинет ее. Твои суры источают запах ваших вспотевших от напряжения тел. Каллиграфу не должно испытывать экстаз, кроме как от прикосновения калама.

Талант – это дар, которым можно поделиться с другими.

Смерть моя была мягкой, как опущенный в чернильницу кончик тростникового пера. Она пришла быстрее, чем высыхают чернила, впитываемые бумагой.

Чем беднее и тщедушнее был пациент, тем с большим воодушевлением Сери его осматривал. Он полагал, что зажиточные люди не представляют интереса для мастера зубоврачебных дел. Зубы бедняков, напротив, быстро приходят в негодность.

«Каллиграфу не полагается сердца, чтобы любить, а лишь калам, чтобы писать»

Я никогда не страшилась смерти, а она жестока лишь с теми, кто её боится.

Любезный с виду, но чёрствый в душе. он и профессию себе выбрал соответствующую: дантисты для того и существуют, чтобы выкорчёвывать зло с корнем.

Каллиграфы умирают, когда оказываются не в силах служить Богу.

Каллиграфы существовалии будут существовать всегда. Только они и никто более способны установить контакт между Богом и людьми.

Мертвые зачастую ведут себя достаточно категорично.