Цитаты из книги Кольцо Соломона

Нефертити — главная жена фараона Эхнатона, род. ок. 1340 г. до н. э. Начала с того, что рожала детей, а кончила тем, что правила империей. И ей ужасно шли головные уборы. Короче, не та женщина, которой стоило вставать поперек дороги.

Из середины лба у него торчал серебряный кинжал. Аура серебра вызвала у меня тошноту; тем не менее я его потряс, на случай если он всего лишь в обмороке.

— Ну? — Хозяин, это снова я, Бартимеус Урукский. У меня жалоба! Волшебник заморгал своими влажными глазищами. — Жалоба? — Ну да, верно. Стало быть, ты не глух — это хорошо, у тебя хватает других физических недостатков.

Я представил ему «официального» Соломона при полном параде — благообразного, здорового, гладкого, в великолепных, расшитых самоцветами одеждах, — а не ту морщинистую «приватную» версию в ночной рубашке, с которой беседовали мы с девчонкой. Отчасти затем, чтобы не копировать все его морщины (на это ушла бы целая вечность!), отчасти же потому, что я бы скорее умер, чем в такой торжественный миг, можно сказать, в момент истины, принял облик старой развалины в пижаме.

Поскольку маридов призывают только самые могущественные волшебники — и волшебники эти неизменно обитают в городах, средоточиях власти, — такие, как Аммет, совершенно не разбираются в жизни и быте простых сельских жителей, всех этих скромных сиволапых мужичков, которые моются раз в году и по вечерам собираются у костра, сложенного из кизяков, разглядывая волдыри и бородавки и пересчитывая оставшиеся у них зубы. Мариды совершенно лишены всех этих простых радостей.

Он бы отказался от танца живота в пользу нескольких лишних казней.

Вон там стремительно удирает некий марид. Я хочу, чтобы его схватили и задали ему хорошую взбучку.

Но теперь она с беспощадной ясностью холодного звездного света осознала, что уже не верит в то, чем была и чем так мечтала стать.

И еще это Кольцо — Кольцо, которое, по идее, делало своего владельца счастливейшим из людей. Если не считать того, что оно жгло его огнем и старило до времени…

Было сразу видно, что кожа настоящая, потому что на сморщенной голове куклы, точно черная цветная капуста, топорщились волосы с подмышки. Ну, я не знаю… Даже если украсить эту куклу блестящими пуговичными глазками и улыбающимся тряпичным ротиком, все равно не хотел бы я быть тем ребенком, которому такое подарят!

Воровство для джиннов вторая натура, так было всегда, в основном потому, что это то, чего от нас требуют постоянно.

— По силам, конечно! Я не дура.    — Во многих отношениях ты, конечно, дура.

"Слепое повиновение с непонятной целью" — вот твой девиз.

Извини, но истине рот не заткнешь.

По пути я изложил ей краткое описание своего триумфа — исключительно самую суть, кратко и сдержанно, как обычно сведя к минимуму исторические аналогии и завершив всего тремя хвалебными гимнами себе самому.

К тому же, если уж тебя ждет ужасная смерть, почему бы не умереть с музыкой?

Гиппопотам, нервно скрежеща зубами, подергивал волосатыми ушами, отгоняя мух, и ждал.