Цитаты из книги Грёзы о Вавилоне

В квартире у меня такая грязь, что недавно я заменил все семидесятипятиваттные лампочки на двадцатипятки, чтобы ее не видеть.

Мы были довольно близкими друзьями, пока я не начал занимать у него деньги и не перестал отдавать.

После чего я прочесал разнообразные кучи одежды и подобрал себе самый чистый гардероб, который только можно в условиях, создававшихся месяцами крайней нищеты, а кроме того, удостоверился, что на мне два носка. Они, разумеется, не совпадали, но походили друг на друга — если вы, конечно, не всемирно известный эксперт по носкам.

У меня в этом мире так мало барахла, что нечего, к чертовой бабушке, и забывать. Часы с браслеткой — нет, печатку с огромным бриллиантом — нет, кроличью лапку на счастье — не-а. Ее я слопал очень давно.

Она бы просто не поняла. Мысли ее по таким рельсам не бегали.

Признай, старина. Частно-детективный бизнес тебе не дается. Если бы мне изменяла жена, я скорее бы нанял Утенка Дональда, чтобы выяснить, с кем она путается, а уж потом — тебя. И это при том, что я неженат.

Любой другой таращился бы на грудь, я же вглядывался в её ум, аналитический и архитектурно чёткий, как свет зимних звёзд.

Некоторые люди не ценят, как им в жизни повезло.

Это была первая автомобильная погоня, в которой я очутился. В кино-то я их видел много, но никогда раньше не участвовал. Эта сильно отличалась от тех, которые я видел в кино. Перво-наперво, я не очень хороший водитель, а у них за рулем сидел настоящий ас. Кроме того, в кино погони длятся много миль. Эта не длилась. Через несколько кварталов я свернул на Ломбард и сразу врезался в запаркованный универсал. Так резко завершилась эта погоня. Интересная. Жаль только, такая короткая.

Мне было очень хорошо. Я все решил. Я слушал хорошую музыку. И у меня в багажнике лежало тело мертвой шлюхи. Чего еще желать человеку в эти смутные времена? То есть весь мир воюет, а у меня все здорово. Жалоб нет. Сегодня мой день.

Пару дней назад я опустился до того, что столкнулся с нищим слепцом и вышиб у него из руки кружку. Монетки с тротуара я ему, конечно, собрал, но когда возвращал кружку, недостача была в пятьдесят центов. Наверное, это был очень проницательный слепец, поскольку принялся на меня орать: — Где остальные деньги? Здесь не все! Отдавай мои деньги, вор проклятый! Пришлось быстро делать ноги.

Квартирная хозяйка была для меня опаснее японцев. Тут все ждали, что в Сан-Франциско того и гляди высадятся японцы и начнут кататься вверх-вниз по горам на фуникулёрах, но уж поверьте: я бы принял с распростертыми объятиями хоть целую японскую дивизия, лишь бы квартирохозяйка не висела у меня над душой.

По парку бродили множество китайцев — туда и сюда. Я немного за ними понаблюдал. Занимательный народ. Весьма энергичный. Интересно, им кто-нибудь сказал, что они очень похожи на японцев, а сейчас — не самое удачное время походить на японцев.

Почему жизнь не может быть такой простой, какой может быть?

Сэм всегда был бессовестно честным человеком.

Странное место, в самом деле, - этот мир. Чего удивляться, что я столько времени грежу о Вавилоне. Так безопаснее...

Детектив заканчивался сценой, в которой я ломал руку лакею, когда он пытался зарезать меня тем же ножом, которым прикончил старую вдову, мою клиентку, нанявшую меня разобраться с некими украденными полотнами. — Видишь? — сказал я, торжествующе повернувшись к Нане-дират и оставив злобного негодяя корчиться от боли на полу — расплата за жизнь, исполненную воровства, предательства и убийств. — Это действительно сделал дворецкий!

Я просто сидел и грезил о Вавилоне, а другие на вопросы ответили и стали полицейскими.