Цитаты из книги Маскарад

Кривая катастрофичности, господин Бадья, – это именно та кривая, по которой движется оперная жизнь. И опера удается благодаря тому, что невероятное множество вещей чудесным образом не случается. Опера живет на ненависти, любви и нервах. И так все время. Это не сыр, господин Бадья. Это опера. Если вам хотелось спокойного времяпрепровождения, лучше бы вы не покупали Оперу, а приобрели что-нибудь более мирное, спокойное, навроде стоматологического кабинета для крокодилов.

Порог скуки у нее был такой же невысокий, как у четырехлетнего ребенка.

Не любить Кристину было все равно,что не любить маленьких пушистых зверюшек.

В этом нет ничего веселого – быть хорошим человеком. А также… иметь чудесные волосы.

Бадья понюхал конверт. Бумага отдавала скипидаром.
Внутри оказался фирменный бланк Оперы, а на листке каллиграфическим почерком было написано:
«Ахахахахаха! Ахахахахаха! Ахахахихаха!
БЕРЕГИТЕСЬ!!!!!
Искренне Ваш
Призрак Оперы»
– Каким же человеком надо быть, – терпеливо продолжал Зальцелла, – чтобы отправлять письмом свой маниакальный хохот? Я не говорю уже об этих восклицательных знаках. Вы обратили внимание? Целых пять штук!

– Это… это весь твой диапазон, милочка? – вопросила большая пустота.

В проходах замелькали изумленные лица.

– Нет.

– Нет?

– Если я беру выше, люди начинают падать в обморок, – ответила Агнесса. – А если ниже… Говорят, это очень неприятно.

Шу-шу-шу. Шу-шу-шу.

"Единственной стоящей упоминания певицей Ланкра была нянюшка Ягг, которая применяла к песням чисто баллистический подход. Это когда нацеливаешься голосом в конец куплета, а дальше бьешь из всех орудий"

Если вы мечтали о размеренной жизни на пенсии, то не надо было покупать Оперный театр, надо было заняться чем то более мирным, удалять зубы аллигаторам, к примеру.  

— Я прошёл через мельницу жизни, — продолжал Бадья, — и сам замесил свою судьбу...
«Может, ему лучше было какую-нибудь пекарню купить?», – уныло подумал Зальцелла.

«Вот, значит, какой хозяин нам теперь достался… – снова подумал он. – Выбрался из грязи в князи и страшно горд своими достижениями.
Путает грубоватое добродушие и честность с обыкновенным хамством. Рискну поставить доллар, он считает, будто бы ему ничего не стоит распознать человека, внимательно посмотрев тому в глаза и пожав ему руку…»

В принципе, нянюшка Ягг была женщиной законопослушной, если не имела оснований нарушать закон.

– Ну у вас тут и дела творятся, – продолжала нянюшка. – Прям не опера, а граный гигноль какой-то. – Она подпихнула локтем Бадью. – Ты не обижайся, это по-заграничному. «Кровища по всей сцене» значится, – с готовностью объяснила она.
– Неужели?
– Да. Граный, ну, типа, большой такой гигноль.

В среде любителей опрокинуть стопку-другую, а потом поваляться в канаве нянюшкина укипаловка была более известна как «опрокид».

– Ла-ла-ла-ла-ла-ла-ла! – заливался кто-то. – До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до…
– Вот она, ваша опера, – покачала головой матушка. – Сплошь иностранщина, неужели нельзя спеть так, чтобы всем все было понятно?

Все слишком трудное для понимания она просто-напросто игнорировала.

Раз уж мы все равно ничего не можем поделать с Гильдией Воров и Гильдией Убийц, будем заниматься другими преступлениями. Скрытыми. Тайными. Для этого требуются стражники с.. иными умениями и навыками. Я, например, очень неплохо играю на фортепиано...

Звонок на входной двери магазина зазвонил так тоненько, как будто стыдился издавать что-то столь вульгарное как звон. Скорее он предпочел бы вежливое покашливание.

Прежде чем осуждать кого-либо, побудь с часок в шкуре этого человека.

У этих людей такая скучная жизнь. Из самого простого так и норовят сделать самое сложное.