Отзывы о книге Stoner

Роман Джона Уильямса «Стоунер» традиционно канонизируется литературной критикой как элегическая драма о «бедном профессоре» и трагедии «маленького человека». Однако при детальном структурном и психологическом анализе эта нарративная конструкция распадается. Вместо исследования трагической судьбы автор предлагает романтизацию эмоциональной инертности и пассивности, ответственность за последствия которых герой последовательно перекладывает на внешние обстоятельства.

К середине Стоунер стал вызывать у меня такое отторжение, что последние главы я дочитывала исключительно из принципа, иронизируя над очередным его нелепым поступком.

Я искренне не понимаю, почему я должна возводить в культ персонажа, который сам себя до этого довел. 

Стоунер — пассивен до крайней степени. За ним неприятно наблюдать, и невозможно ему сочувствовать. От изнасилования жены до наблюдения за тем, как его дочь спивается — он не изменился.

У меня сложилось ощущение, что в этой книге восхваляется культ мужского страдания и безэмоциональности. Стоунер — это действительно типичный «отстраненный отец», который абсолютно не эмоционален, просто плывет по течению жизни, полностью равнодушен к собственной семье, а затем смотрит на плоды своих действий и удивляется, как всё пришло к такому финалу.

Главный изъян романа кроется в выборе нарративной техники. Уильямс сознательно стилизует текст под сухую биографическую хронику, злоупотребляя методом пересказа (tell, don't show).

В тексте часто появляются такие выводы как «Это облегчение он, впрочем, в известной мере мог понять: университет Миссури был для него источником того тепла и чувства безопасности, что он недополучил в детстве дома, и он не был уверен, что сумеет обрести нечто подобное в другом месте.». Уильямс сознательно стилизует роман под биопик или историческую хронику с целью охватить всю жизнь одного человека от юности до смерти. Но все же этот прием даже спустя несколько глав продолжал влиять на моё погружение в текст, а Стоунер ощущался как оболочка персонажа, а не полноценный человек, которого понимаешь и хочешь ему сочувствовать.

Даже самая главная часть — любовь Стоунера к литературе, опять же, подана через пересказ. И когда Слоун говорит, что Стоунеру прямой путь в преподаватели, потому что видит в нём «любовь», я как читатель этого не вижу, так как все до этого момента было очень сжато в сухой хронике.

Как читателю, мне эту «любовь» не доказали, а просто предъявили как факт, чтобы быстро передвинуть фигуры на доске и подвести Стоунера к академической карьере. 

В итоге из-за этого стиля я не прониклась Стоунером, и от того, что все описано вскользь, у меня ощущение, что все события прошли мимо меня и мимо него.

Сама же тема преподавательства и университета настолько увядает на фоне пересказа и пассивности Стоунера, что почти полностью исчезает.

Больше всего раздражает его внезапное чудесное превращение в «гениального преподавателя». Уильямс снова использует сухой пересказ там, где требовалось показать реальную трансформацию. Нам сначала показывают, как Стоунер мямлит и не может связать двух слов перед студентами, а потом просто ставят перед фактом: «прошли годы, и он вдруг обрел страсть и стал прекрасным лектором».

Для академического романа это огромный пропуск. Читателю не дают проживать этот рост вместе с героем, не показывают, как именно литература изменила его педагогику. Вместо демонстрации того, как именно литература преображает его педагогику, нам просто «выдали справку» о его успехе, чтобы двигать сюжет дальше. 

Книгу хочется охарактеризовать фразой «мужицкая книга, написанная мужиком для мужиков». «Стоунер» в определенном смысле стал культовой книгой среди читателей-мужчин именно потому, что он романтизирует тихое мученичество и инертность: «я просто делал то, что должен был, терпел плохой брак, ходил на работу, меня никто не понимал, но я нес этот крест».

Для многих это выглядит как глубокая трагедия «маленького человека», но с точки зрения оптики, чувствительной к агентности и внутреннему выбору, это действительно считывается как отсутствие глубокого рефлексивного выбора и мужской миф о тихом героизме. Стоунер не выбирает, он соглашается. Женится, потому что пришла пора и попалась девушка; меняет профессию, потому что профессор сказал «это любовь»; терпит холод дома, потому что «ну, так сложилось». А его пассивность и неспособность прокоммуницировать свои желания подаются почти как благородное терпение.

Под конец квинтэссенция его пассивных желаний и бездействия превращается в полный абсурд. 

«Стоунер хотел бы видеть внука чаще, но он не говорил Грейс о своем желании»

И вся семья заставляла меня рвать на голове волосы: 

«- Не имеет значения, папа, — сказала Грейс. - Мне все равно.

Он не стал ничего говорить и позволил жене и дочери строить планы без него.»

Потрясающий отец года, ничего не скажешь. А затем, когда дочь начинает спиваться, он тоже с этим ничего не делает. 

К концу книги я пришла к выводу, что не считаю, что Стоунер — это хороший и прописанный персонаж. Обычно в писательстве, когда ты прописываешь персонажа, тебе нужно ответить, как персонаж себя поведёт в такой ситуации или в другой ситуации. Но проблема в том, что Стоунер во всех ситуациях (кроме академических) демонстрирует полное равнодушие, и такой герой выглядит нежизнеспособным, ведь ему на всё все равно. Это базовый принцип построения трехмерного персонажа: у героя должны быть внутренние мотивы, противоречия и, главное, реакции на внешние раздражители.

Полноценный персонаж не может реагировать на абсолютно разные жизненные катастрофы — от смены домашнего кабинета до разрушения личности собственной дочери — одной и той же эмоциональной заморозкой. Это делает его не «сложным и трагичным», а нарративным манекеном, подстроенным под одну задумку автора.

Больше всего раздражает его внезапное изменение характера под угоду сюжету и опять же под «страдания ради страданий» в части со студентом Уокером. Самое фальшивое в конфликте с Уокером и Ломаксом — это резкий сдвиг в поведении Стоунера. Всю жизнь до этого Стоунер выбирал путь наименьшего сопротивления. Он пассивно плыл по течению, сглаживал углы, диссоциировал на собственном сватовстве, молча отдавал кабинет и дочь Эдит, лишь бы не вступать в открытый конфликт. Но внезапно в истории с Уокером он превращается в бескомпромиссного рыцаря академической морали, который готов разрушить свою карьеру, терпеть унижения от руководства и страдать ради «высшей справедливости» и стандартов оценки.

Это считывается как «страдание ради страдания» (misery porn). Автор искусственно выкручивает принципиальность героя именно сейчас, чтобы поместить его в роль благородного мученика, которого травят злой инвалид и коррумпированный декан. Эта правильность действительно не вытекает из его предыдущего характера — она выглядит как сконструированная автором функция для создания драмы.

То же происходит и дальше. Буквально в одной главе Стоунер из кожи вон лезет, чтобы отвоевать свое расписание, а в следующей описывается как он смотрит как его дочь толстеет, потом худеет, потом ночами гуляет, не хочет уезжать, беременеет и т.д. И он за этим просто НАБЛЮДАЕТ. 

Из этого вытекает вопрос: почему в академической среде он способен плести административные интриги, отстаивать расписание и вступать в открытые состязания, а в собственной гостиной моментально превращается в бессловесную ветошь? 

Уильямсу нужно было, чтобы в университете была драма, а дома — мученичество, поэтому Стоунер ведет себя как кукла, выполняющая команду автора.

Из этого вытекает проблема сопереживания от читателя. Когда персонажу на всё наплевать, читателю становится наплевать на персонажа. Невозможно сопереживать герою, у которого нет эмоциональной вовлеченности даже в собственную судьбу. Вся его «глубокая рефлексия» существует только в виде закадрового текста автора, но никогда не проявляется в действиях.

Из плюсов мне понравилось, что сюжет плотно связан с реальной историей и будто читаешь историю Америки: война, сухой закон, крах банка и т. д.

А также момент в восьмой главе, когда Эдит начала ему мстить за то, что он угробил ее жизнь и насиловал и стала выливать это обратно за счет дочери и вытеснением его из его кабинета.

Восьмая глава (и вообще всё то, как Эдит захватывает пространство дома) — это идеальная иллюстрация того, как жертва, у которой нет прямого голоса и возможности уйти, начинает отвоевывать контроль единственным доступным ей способом: через бытовой микро-террор.

Уильямс, возможно, писал это с сочувствием к Стоунеру (как к «бедному отцу, у которого забрали дочь и кабинет»), но читательский анализ вскрывает обратную сторону: это закономерная реакция сломанной женщины, которая возвращает себе власть единственными ядовитыми методами, которые у неё остались.

Метод «пересказа вместо показа» (tell, don't show) превращает роман в сухую энциклопедическую справку: «Стоунер жил, Стоунер грустил, Стоунер стал лучше преподавать, Стоунер умер».

Из-за того, что все ключевые трансформации даны вскользь и за кадром, между читателем и персонажем образуется глухая стена. События действительно пролетают мимо — и мимо героя, и мимо нас.

Я абсолютно не должна называть эту книгу хорошей только потому, что вокруг неё раздут интеллектуальный культ, и не буду. 

Книга паразитирует на патриархальном мифе о «тихом мужественном страдании». Мужчина в этой парадигме не должен менять мир, защищать дочь или строить здоровые отношения. Ему достаточно просто терпеть, эмоционально заморозиться, красиво вздыхать у окна и сгореть на работе.

И читатель якобы должен биться в экстазе от того, какой он «глубокий и благородный». На деле же перед нами токсичный культ безэмоциональности, где пассивное разрушение собственной семьи приравнивается к святости.

Очень долго не могла сформулировать, что чувствую по поводу «Стоунера». С одной стороны, книга прочиталась очень быстро, с другой — в конце я осталась с вопросом: а что, собственно, хотел сказать автор?

Стоунер настолько пассивен по отношению к своей жизни, что временами это вызывает почти физическое раздражение. Он просто позволяет всему происходить с ним: неудачный брак, отношения с дочерью, конфликты на работе.

В моём любимом «Бремени страстей человеческих» Моэма герой постоянно меняется под воздействием собственного опыта. Здесь же единственный настоящий перелом происходит в начале, когда Стоунер попадает в университет и находит дело своей жизни. Дальше проходят десятилетия, но сам он как будто почти не меняется.

Сначала мне хотелось прочитать это просто: если ты не растёшь и позволяешь жизни происходить с тобой, то в какой-то момент просто умираешь. Но финал мешает сделать такой однозначный вывод. Стоунер умирает удивительно спокойно, без ощущения, что прожил жизнь неправильно.

И здесь возникает вопрос: современный мир требует от нас постоянно расти, меняться, искать себя и становиться «лучшей версией себя». Стоунер почти ничего из этого не делает — но в конце приходит к тому же спокойствию и принятию, к которым другой человек мог бы идти через десятилетия осознанного развития.

В общем, «Стоунер» кажется мне идеальной книгой для дискуссионного клуба. Здесь легко представить совершенно полярные взгляды на героя и на то, как он прожил свою жизнь. Отличная книга, чтобы порассуждать об экзистенциальных вопросах. Правда, есть риск немного загнаться…

P.S. Наверное, отдельная причина, почему Стоунер временами так меня раздражал, — я слишком хорошо понимаю и его пассивность, и желание спрятаться в академической среде. Университет здесь очень точно показан как искусственный и закрытый мир, в котором можно укрыться от внешней реальности. Я сама работала в академической среде и сейчас иногда вспоминаю её именно так. Поэтому, возможно, Стоунер бесил меня ещё и тем, что в некоторых его чертах я узнавала себя. А больше всего нас часто раздражает именно то, что оказывается слишком знакомым.

Удивительная история, про человека искренне преданного своему делу, но который не смог "читать" людей , как открытые книги, не смотря на свой интерес и любовь к литературе .Можно сказать, что книга детально разбирает наихудший исход, то , чего в целом, боятся молодые люди, увлечённые наукой, а именно что вся жизнь их будет состоять из преданности изучаемому предмету и университету/институту, а личная жизнь пойдёт под откос.В общем, в некотором роде эта книга также напоминание, чего стоит неудачная женитьба.Как же печально, что Стоунер не уловил, что Эдит всего лишь хотела свободы от родительского дома и вовсе не имела чувств к Стоунеру и все свои комплексы и психические расстройства вымещала на муже.В некотором роде также автор сделал акцент на том, как войны ( особенно 1 мировая) повлияли на людей.Интересная цитата

Но я видел и вижу, к чему привела война. Она не только губит тысячи или сотни тысяч молодых мужчин. Она губит что-то в самом народе, и восстановить это потом невозможно. И если войн, через которые прошел народ, слишком много, в итоге остается только грубое животное. Первобытное существо, которое мы – вы, я и другие, подобные нам, – пытались поднять из жижи, где оно барахталось.

Касательно преподавания, также поразительно, как человек имеющий склонности иметь любимчиков может оболгать честного человека и перетосовать факты..