Цитаты из книги Зима была суровой

Когда-то, еще в ранней юности, она пристрастилась собирать всякие сказки, причудливые истории, легенды и волшебные выдумки, но в отличие от Кристи, брата Джорди, никогда ничего не записывала. Чем ее так привлекали эти рассказы, она и сама не могла объяснить; просто нравилась сама идея. Но в один прекрасный день она обнаружила, что другая реальность действительно существует, и с тех самых пор ее взгляд на мир изменился бесповоротно. Сначала ей казалось непереносимым знать, что магия реальна, и не мочь никому рассказать об этом из страха, как бы ее не сочли сумасшедшей. Но ощущение чуда, которое рождало в ней это знание, никак нельзя было считать проклятием, а собеседников она постепенно научилась выбирать. Хотя полную свободу говорить о том, что ей удавалось подсмотреть краешком глаза, она все равно могла позволить себе только в своих картинах. Зато уж там было хоть отбавляй фей любого размера и наружности, которые обживали подворотни и парки, старые речные пристани и петляющие переулки Нижнего Кроуси.

– Мы по нему скучаем, – сказала Пурспи или, может, Нита. Джилли все еще с трудом отличала одну от другой, за исключением Бейб. – Он разговаривал в темноте. – А это точно Эмми, у нее голос чуть повыше, чем у остальных. – Он рассказывал домам истории, – объяснила Бейб, – а мы подкрадывались и слушали. – Так вы уже давно тут живете? – спросила Джилли. Юн – или Каллио? – кивнула: – Всю жизнь. Серьезность ответа так позабавила Джилли, что она не выдержала и улыбнулась. Можно подумать, кому-то из них, кроме Бейб, больше тринадцати лет.

– Ну, вот домовые водятся в домах, а геммины – в разных других местах. Они – их духи-покровители, они собирают хорошие воспоминания и хранят добро этих мест. Только когда они уходят насовсем, там поселяются призраки и место становится дурным. Остаются только плохие воспоминания или вообще никаких, что в общем-то одно и то же. – А почему они уходят? – спросила Джилли, вспомнив слова Бейб. – Из-за разных пакостей. В старину их могло спугнуть убийство или битва какая-нибудь. Сейчас еще и загрязнение воздуха, земли, воды и прочее в том же духе. – Но при чем тут… – Они все помнят, вот при чем, – продолжал Фрэнк.

Джилли встречала Дефалко пару-тройку раз. Прошлым летом этот торговец гашем жил в доме Кларка, откуда ему пришлось срочно выметаться, когда он по неосторожности продал партию товара переодетому копу из отдела по борьбе с наркотиками. Почему-то она никак не могла его представить в компании уличных девчонок-хохотушек. Вроде он имел более традиционную склонность к девицам того типа, которых ее друг, вышибала Перси, называл «груди на блюде», имея в виду не только их внешние данные, но и потрясающую наглость, – во всяком случае, именно с такими она встречала его в клубах.

Декабрь выдался на редкость холодный, таких морозов не помнили с начала века, когда впервые стали вести регулярные наблюдения за погодой, но, как подумала Джилли, в ледниковую эпоху плейстоцена наверняка бывало и похуже. Истинная правда, только легче от этого не становилось, ведь вокруг по-прежнему бушевала злая морозная ночь. Ледяной, как в Арктике, ветер завывал в тоннелях улиц в Катакомбах. Он заставлял пускаться в безумный пляс снеговые вихри, так что порой из-за них нельзя было различить дороги, наметал вдоль стен заброшенных домов сугробы, хоронил брошенные машины.