Цитаты из книги Тень

...отправившись на охоту за счастьем, мы, наверное, сбились с пути. Стремиться нужно именно к удовлетворению. Нас заставили поверить, будто счастье - это восторг и экстатический всплеск эмоций, но, возможно, у настоящего счастья иные проводники - это умение останавливаться и радоваться тому, что есть.

Жизнь - это водоём,который обязан чистить каждый.

Твои дела, добрые или злые, расходятся, точно круги на воде. Убегают вдаль и вечно находят новые тропы. Поэтому последствия твоих поступков бессчетны, и неизмерима твоя вина за них.

И однажды чувствам пришел конец. Тайна превратилась в знание, интерес — в рутину.

Все, что длится достаточно долго, в конце концов входит в привычку.

«Мы забыли те уроки, которые можно извлечь из темноты. И не в темноту ли нам необходимо время от времени погружаться, чтобы постепенно научиться видеть звездный свет? Научиться глубоко чувствовать то самое счастье, которое мы так рьяно ищем. Жизнь без горя — это симфония без басов. Найдется ли хоть один человек, который сможет честно сказать, что всегда счастлив? Я таких людей не встречал. Но я встречал людей, которые казались счастливыми»

наши поступки, словно наши дети, продолжают жить независимо от нас и нашего желания

Она начала требовать слишком многого, занимать слишком много места. Ему все чаще хотелось как-то ее «разбавить».

Отдать жизнь во имя убеждений, умереть, но не приспособиться.
Вот он, настоящий идеал.

Жизнь - это водоём, который обязан чистить каждый. Каждый должен защищать человечество и бороться против засилия грязи.

Молодые думают, что у жизни есть цель. Он и сам так считал. Особенно крепко и слепо он верил в это, когда, несмотря на убийственное родительское разочарование, начал писать книгу. Если он станет писателем — тогда… Тогда он победит. И он написал книгу. И стал писателем. И убедился, что жизнь — это вечное путешествие. Достигнутая цель всегда превращается в отправную точку. Дойти до цели невозможно. Можно только до конца. И когда ты наконец его достиг, то понимаешь, что уже слишком поздно.

Мой отец считал, что наши поступки — это наши дети. Они продолжают жить независимо от нас и нашей воли. Йозеф Шульц и мой отец полагали, что наградой за добрый поступок служит сама возможность его совершить.

Непрошеные воспоминания порой обрушивались на нее, хоть и не так часто, как прежде. Тирания старости. Неповоротливое настоящее приводило в движение прошлое.

Выбор есть всегда, Аксель, все упирается в приоритеты.

Приветливая улыбка незнакомца всегда вызывает растерянность, словно бы вынуждает к ответной реакции. Впрочем, хороший человек так не подумает. Но хорошим он себя назвать не мог. Уже не мог.

«— Я полагаю, что человек счастлив, когда удовлетворен своей жизнью.»

Он завидовал мертвым, потому что им больше не нужно бороться.

И обложки книг не дали никаких зацепок. Их напечатали до наступления "эры личности", в те времена, когда слова писателей были важнее, чем их лица.

Старость, как выясняется, это нечто иное, как затянувшаяся агония.