Цитаты из книги Маскарад любовных утех

– Совсем не лаборатория, – резюмировал Вова. – Дознаватель вопросов об отделке дома не задавал, но спросил: «Как вы думаете, зачем ваша жена пошла в гостевой дом?» Ответ Кутузова: «Клавдия попросила меня оборудовать коттедж для одной из работниц интерната, в котором воспитывалась. Супруга пояснила: «Она была очень добра ко мне, приносила из дома вкусную еду, приглашала в гости, покупала подарки, вела себя как настоящая мать. Благодаря ей я отлично окончила школу и подготовилась к поступлению в московский вуз. Сейчас эта женщина тяжело заболела, но ее можно вылечить. Моя благодетельница добилась направления в Москву, ей бесплатно проведут операцию, но потом в течение полугода предстоят амбулаторные процедуры. Ни родственников, ни друзей у нее в столице нет, снять даже комнату ей не по карману. Андрюша, можно, она временно поживет в гостевой избушке?» Конечно, я разрешил. Дал Клаве денег, сказал: «К тебе, сироте, отнеслись по-доброму, не ожидая награды, теперь твоя очередь отплатить тем же. В малый дом я давно не заглядывал, мне там не очень комфортно, сразу Юлию вспоминаю. Сама обустрой помещение так, чтобы твоя гостья была довольна, сделай все по ее вкусу. Но к нам в особняк ее часто не води». Жена оформила помещение, опираясь на понятия провинциальной женщины о красоте. Я дизайн-проектом не интересовался. Гостья должна была появиться в «Кроте» через два месяца. Ремонт был закончен за день до несчастья. Наверное, Клава пошла закрыть окно – она периодически проветривала помещение, чтобы там не скопился затхлый воздух».

Ассистент вышел из кабинета. Доктор перегнулся через стол и прошептал:

– Вы мне крайне симпатичны, притащили беспородную полевку, готовы заботиться о ней. А некоторые люди приобретут элитную murinae от лучших европейских производителей, и она у них от плохого ухода окочуривается. Готов провести осмотр Ефросиньки в частном порядке за три тысячи рублей. В стоимость войдут и анализы. Деньги прямо мне. О’кей?

Я вынула кошелек. Грызуновед потянулся к банке со словами:

– Очень рад, что нашли с вами общий язык. В качестве бонуса выдам вам талон на скидку в зоомагазине, расположенном в торговом центре. Цены там нормальные, выбор товаров прекрасный.

Я рассказала ему все, что узнала от Тамары Федоровны, услышала его новости и спросила:

– Что делать станем?

– Надо будет еще кое-что разузнать, потом поговорить с Горской. Зададим ей пару вопросов, – решил Костин. – Теперь про Анну Беляеву, продавщицу из пекарни. Как ты знаешь, она укатила в Белоруссию на свадьбу. С тобой Аня откровенничать не стала, я позвонил в Минск, у меня там приятель есть. Вот люблю белорусов! Все у них четко, оперативно. Скажут «сделаем», и готово. Молодцы! Ребята в момент скатались к Беляевой, она им рассказала, что замороженный пирог с черникой купила стройная девушка в розовом свитере с аппликацией в виде белой кошки. На ней была шапка, низко надвинутая на лоб. Лица продавщица не разглядела. У Анны сильная дальнозоркость, а в тот день она разбила очки. Когда симпатяшка вошла, Беляева уставилась на прикольный свитер, лицо покупательницы не разглядывала. По мере того как клиентка приближалась, у Беляевой перед глазами все расплывалось, поэтому она не может описать лица бабы. Но голос молодой, звонкий.

– Говори, где жить хочешь? Куплю квартиру в любом месте.

Я попросила домик в получасе езды от Мишкина. В Москву возвращаться не хотела, шумно там, воздух плохой

Андрюша меня временно поселил в санатории тут неподалеку, потом на новое место перевез. Я у него еле-еле адрес интерната, где Кутя содержится, выведала. Когда он отправился в США, я сразу в больницу ринулась. С врачом поговорила, очень умный человек оказался. Долго мы беседовали, он пояснил:

– Девочка перенесла тяжелый стресс, но мы ее реабилитируем. Она будет учиться в школе, получит аттестат. А далее посмотрим по ее состоянию.

И не обманул. Оле выдали документ о среднем образовании, в нем не указано, что общеобразовательное заведение при психушке работает. Медики разрешили девочке у меня поселиться, решив, что она более не опасна.

– Хочется поговорить с Кутузовым, – протянула я. – И с Кутей тоже. Чем они занимаются в США?

– Андрей Николаевич уже не молод, наверное, просто наслаждается жизнью, – предположил Володя. – А вот его дочь в Америку не улетела.

– Да ну? – обрадовалась я. И тут же удивилась: – Постой, сколько ей было, когда погибла Клава?

– Шестнадцать, – ответил Володя.

– И отец оставил девочку одну? – поразилась я.

Костин ладонью смел со стола крошки.

– Похоже на то. Во всяком случае, отметок о пересечении Ольгой Андреевной Кутузовой государственной границы России нет.

– Постелька интересная, типа Камасутра разбушевалась, – хмыкнул Вовка. – Я бы такую в доме, где живут дети, не поставил, постеснялся бы.

– Да уж… – пробормотала я, рассматривая снимок.

Меня, в отличие от Костина, картинка не смутила. В последнее время мы с Максом часто бегали по мебельным магазинам и еще не такое видели. Например, офисное кресло, «ногой» которого служит обнаженная женская фигура, стоящая на четвереньках. И ведь кто-то его купит! Зато меня поразил интерьер спальни в целом. Кровать была застелена розовым покрывалом с рюшками, на подушки натянуты такие же декоративные наволочки. Одну из стен полностью закрывали зеркала. А потолка, как мне сначала показалось, не было. Но, вглядевшись, я поняла, что он черный и люстра с него не свисает. В спальне был исключительно точечный свет: две лампы на тумбочках и торшер в углу.