Цитаты из книги Light in August

Повозка не остановилась; время не остановилось. Они въезжают на последний холм и видят дым. -- Джефферсон, -- говорит возница.

Повозка едет медленно, равномерно, словно здесь, среди безлюдных солнечных просторов, не существует ни времени, ни спешки.

Этот молодец не первый увильнул от дела, для которого родился на свет, и от тех, кто положился на него в этом деле, -- ради денег и развлечений.

-- Не сыщется в стране у нас человека, чтобы кур у тебя оспорил, -- вот опоссум разве да змея.

-- Я думаю, семья должна быть вместе, когда рождается ребенок. В особенности -- первый. Я думаю. Господь об этом позаботится.

И вот разматывается позади длинная однообразная череда мирных и неукоснительных смен дня и тьмы, тьмы и дня, сквозь которые она тащилась в одинаковых, неведомо чьих повозках, словно сквозь череду скрипоколесных вялоухих аватар: вечное движение без продвижения на боку греческой вазы.

Он был суровый человек. Добродушие, мягкость, молодость (а было ему лишь сорок) и почти все остальное, кроме упрямой, безнадежной стойкости да угрюмой родовой гордости, вышло из него с потом.

Но все понимали, что это неправда, - и тот, кто рассказывал или повторял это, и тот, кто слушал.

Он, казалось, никого не слушает, кроме себя – себя слушает.

В нем вообще не было ничего человеческого, личного. Он был просто холодный, неумолимый, как писаное или печатное слово.

Когда же люди разной крови перестанут ненавидеть друг друга?

деяния наши часто нас недостойны. А также мы – своих деяний

Видно, не для меня эта работа – складно врать

хорошие так же должны расплачиваться за свой выбор, как дурные

Так лето переходит в осень, и осень неумолимо простирает на лето свою знобкую власть, словно тени при закате солнца; так в осени умирающее лето вспыхивает там и сям, словно пламя в угасающих углях.

любовь молодых сыта такою же крохой надежды, как и желания

Если женщина что и говорит, у ней это ничего не значит.

Байрон, через чур уж видно, дурного сторонится Поэтому и от жизни отстает