Цитаты из книги Eat, Pray, Love

Уезжаю с надеждой, что рост одного человека – расширение его жизненных горизонтов – само по себе примечательное событие. Пусть даже человек, которому повезло на этот раз, – не кто иной, как я.

поколения сицилийцев, сохранившие чувство собственного достоинства, и я, заново обретшая самоуважение, сделали это благодаря одной и той же идее, а именно: убежденности, что умение ценить жизненные удовольствия и есть то самое, что удерживает на плаву человеческую сущность. Кажется, именно это имел в виду Гёте, говоря, что надо побывать на Сицилии, чтобы понять Италию. Именно это я чувствовала инстинктивно, когда решила приехать сюда, в Италию, чтобы разобраться в себе.

Человек никогда не присутствует там, где он на самом деле находится.

When you're lost in those woods, it sometimes takes you a while to realize that you are lost. For the longest time, you can convince yourself that you've just wandered off the path, that you'll find your way back to the trailhead any moment now. Then night falls again and again, and you still have no idea where you are, and it's time to admit that you have bewildered yourself so far off the path that you don't even know from which direction the sun rises anymore.

День благодарения – замечательный праздник, американцы могут смело им гордиться – это единственное наше национальное торжество, оставшееся относительно некоммерциализированным. День милосердия, благодарности, объединения… да и удовольствия тоже. Это то, что всем нам сейчас так необходимо.

Энергетика путешествия и энергетика статичного пребывания в одном месте фундаментально разнятся, и, встретив юную австралийку, направлявшуюся в Словению, мне вдруг невыносимо захотелось куда-нибудь уехать.

Навіть якщо ти лиса, - запевнила вона - це перетворить тебе на патлату.

Балійська культура - найметодичніше розроблена система соціальної та релігійної організації на планеті, неймовірний вулик обов'язків, завдань, церемоній.

Ще на початку свого перебування тут, у ашрамі, я виявила, що під час своїх розмов із Богом якось туплю.

Як ви знаєте, ми - єдиний вид на планеті з таким даром чи, можливо, прокляттям - усвідомлювати свою власну смертність.

Загалом американці не вміють розслаблятись і отримувати чисту насолоду. Наша нація шукає розваг, а не насолоди.

Нью-Йорк він вважає просто чарівним містом, тільки люди там занадто багато працюють.

Він вважає всіх американців украй стриманими, а тому небезпечними і потенційно смертоносними, якщо вибух зрештою таки стається.

Я б сказала так: якщо хочеш, щоб хтось, кого ти добре знаєш, став для тебе незнайомцем, розлучись із ним.

Все американцы такие, говорит он: они подавляют свои чувства. Поэтому представляют серьезную, порой смертельную опасность – стоит им «перекипеть через край».

Устранить симптом болезни, не обращаясь к ее истинным причинам, – классический пример легкомысленной западной философии: нам кажется, что кто угодно может выздороветь быстро и сразу.

Как мне хотелось, чтобы этот язык открыл мне свои тайны! Как будто мне снова было четыре года, и читать я пока не умела, но умирала от желания скорее научиться.

Когда мы все же были в разлуке, я старалась научиться жить одна, хоть это и было нелегко. В результате такого опыта мой внутренний мир начал меняться. Мне стало казаться, что я вот-вот буду самостоятельной, хотя жизнь моя по-прежнему напоминала массовую аварию на переполненном шоссе в период отпусков.

Днем нам с Дэвидом по-прежнему было весело и хорошо вместе, но по ночам я казалась себе единственной выжившей после ядерной зимы.

Меня окружало нечто, что можно описать как маленький кокон тишины – тишины столь разреженной, что боязно дышать, чтобы не разрушить ее. Меня окутал полный покой. Не помню, когда в последний раз мне было так спокойно.