Цитаты из книги Tuhast linn

— Прости! — воскликнула Клэри, проклиная собственную глупость. — Они, наверно, сейчас очень горюют. Столько их товарищей погибло... — У нефилимов все по-другому, — сказал Джейс. — Мы воины. Мы смотрим на смерть иначе, чем вы... — Чем вы, примитивные? — со вздохом закончила Клэри. — Ты ведь это хотел сказать? — Ну да, — признался Джейс. — Иногда даже мне сложно понять, кто ты на самом деле. Они подошли к дверям «Таки», развалюхи с просевшей крышей и пустыми окнами. Ифрит у входа смерил посетителей подозрительными красными глазками. — Я — Клэри. Джейс посмотрел на нее сверху вниз и рассеянным жестом отвел волосы с ее лица: — Знаю.

— Уж прости чокнутого родителя, — отозвался он, протягивая пластиковый стаканчик с кофе. — Я последнее время слегка нервничаю, если ты покидаешь поле зрения. — Серьезно? И сколько, по твоим прогнозам, это будет продолжаться? — поинтересовалась Клэри. На разбитой дороге стаканчик пришлось держать крепко, чтобы не расплескать. Клэри отхлебнула горячего кофе. Без молока, много сахара — все, как ей нравилось. — Недолго, — заверил ее Люк. — Лет пять, максимум шесть. — Люк! — А лет в тридцать разрешу тебе бегать на свидания. — Договорились. Может, к тридцати годам я как раз буду морально готова. Люк покосился на нее с тревогой: — Поругалась с Саймоном? — Лучше не спрашивай.

— Я боялась, что ты разобьешь мне сердце так же, как Валентин. После него ты был первым неродным человеком, которого я полюбила. Первым живым существом. Совсем ребенком... — Вы принимали меня за другого. — Нет. Неважно, чей ты сын. Я полюбила именно тебя, в тот самый момент, когда ты спустился с корабля из Идриса. Ты вошел в мое сердце наравне с моими детьми. Ты пока не можешь этого понять. Нет ничего сильнее любви к своему ребенку. И никто другой не может разозлить сильнее. Джейс помедлил. — Ну, злость-то я как раз прочувствовал. — Я не надеюсь на прощение, — сказала Мариза. — Но прошу тебя остаться ради Алека, Изабель и Макса. Я буду бесконечно благодарна... Этого говорить не следовало. — Не нужна мне ваша благодарность, — отрезал Джейс и застегнул молнию на рюкзаке. — A la claire fontaine m'en allent promener (Я гуляю у прозрачного фонтана), — произнесла Мариза. — Что? — Il у a longtemps que je t'aime. Jamais je ne t'oublierai (Я давно тебя люблю и никогда не забуду ). Старая французская песня, я пела ее Изабель и Алеку. Помнишь, ты спрашивал? Солнце совсем село, и в полумраке Джейсу показалось, что Мариза все такая же, как семь лет назад. Она смотрела на него с болью, тревогой — и надеждой. Она была его единственной матерью. — Не думай, что я никогда не пела эту песню тебе. Просто ты меня не слышал. Джейс ничего не сказал. Он расстегнул молнию, перевернул рюкзак и вывалил все свои вещи обратно на кровать.

— Я не хотела, — сказала она. — Это я во всем виновата. Если бы я не... — Если бы ты не сделала то, что сделала, — с горячностью перебил ее Джейс, — Валентин не оставил бы в живых никого. Только ты предотвратила наше полное поражение. — Нарисовав руну? — спросила Клэри. — Уничтожив корабль, — сказал Люк. — Твоя руна разъединила все, что в нем должно было держаться вместе. Вылетели все клепки, все винты, все крепления. Громадный корабль в один миг рассыпался на детали. И топливные цистерны тоже. Большинство людей едва успели выпрыгнуть за борт, когда вспыхнул пожар. То, что сделала ты, прежде не делал никто. — Ой... — пискнула Клэри.

— Демоны питаются болью и страхом. Я убиваю только из необходимости. Ты выросла в фальшивом раю, окруженном стеклянными стенами, дочь моя. Мать создала для тебя искусственный мир, в котором хотела бы жить сама. Только она не сказала тебе, что все это обман. Что все это время снаружи поджидали демоны, готовые разбить стеклянные стены и открыть тебе глаза на правду. — Стены разбил ты, — прошептала Клэри. — Именно ты втянул меня во все это. — И я же виноват в том, что ты порезалась о стекло? Разве я держал тебя в плену иллюзий? — Хватит! Не желаю слушать!

Валентин по-прежнему улыбался: — Значит, важно кому-то подарить себя? Как ты подарила себя Джонатану? Рука Клэри, уже тянущаяся к Мечу, непроизвольно сжалась в кулак. — Что?! — Ты думаешь, я не видел, как вы друг на друга смотрите? Не слышал, как он произносит твое имя? Ты полагаешь, что своих чувств у меня нет, однако чужие чувства, поверь, я различаю. — Валентин говорил очень спокойно; каждое слово звенело, как острая ледяная сосулька. — Наверное, это всецело наша с Джослин вина. Вы росли в разлуке и не имели возможности развить в себе отвращение друг к другу, естественное для брата и сестры. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. — Зубы у Клэри стучали. — По-моему, я выразился предельно ясно. — Валентин вышел из столба света, и теперь его лицо скрывала тень. — Кстати, демон страха явился Джонатану в твоем обличье. Так я узнал все, что мне было нужно. Больше всего на свете Джонатан боится своей любви к родной сестре.

Клэри вылетела из машины прежде, чем успела сообразить, что делает, и помчалась к собору, игнорируя окрик Люка. Огромное здание нависло над ней отвесной скалой. В мыслях было одно — нет, не может быть, он этого не сделает, только не Джейс!.. А потом он шагнул с края так же легко и спокойно, как будто прыгал с крыльца на дорожку перед домом, и камнем упал вниз. Клэри закричала во весь голос... ...и застыла разинув рот. Джейс легко приземлился на ноги, слегка присев, выпрямился и сказал с улыбкой: — Ну вот, как снег на голову. Прости за избитую метафору. — Как... Как тебе это удалось?! — прошептала Клэри.

— Ну и кому надо звонить? Клэри? — Да, Клэри, давай я поговорю, — предложил Алек. — Нет уж, я сама, — отрезала Изабель, хлопнув его по руке. — Я ей больше нравлюсь. — Она набрала номер и стала ждать ответа, высунув кончик языка. — Клэри? Это Изабель. Я... Что?! — С ее лица вдруг исчезли все краски. — Как?! Но зачем... — Что там? — выпалил Джейс, пересекая комнату в два прыжка. — Что с ней? Изабель сжала телефон так, что побелели костяшки: — Валентин похитил Саймона и Майю. Он намерен использовать их для ритуала. Быстрым уверенным движением Джейс выхватил у нее телефон и приложил к уху. — Садитесь в машину и езжайте к Институту. Внутрь не входить, ждать меня. Я к вам выйду. — Он захлопнул телефон и передал его Алеку: — Звони Магнусу, пусть встречает нас где-нибудь у реки в Бруклине.