В рассказе «Бобок» как в фокусе собраны лучи, идущие и из предшествующего и из последующего творчества Достоевского.
М. Бахтин
Ф. М. Достоевский, оказывается, – предтеча В. Сорокина, Ю. Мамлеева, А. Балабанова и даже некрореализма в духе «Папа, умер Дед Мороз».
Знакомьтесь, бобок. Не бог весть что, запретный боб элевсинских мистерий, бобовый король, вещь в себе, бессмыслица, болботание, конец языка, слово, которое произносят мертвецы, которые уже достигли физического распада и уходят в небытие.
Сам этот разлагающийся мертвец, бормочущий «бобок», возможно, и есть двойник рассказчика, в котором теплится лишь остаток ума и памяти. Зачем бобок? Почему бобок? Есть ли что-то за ним?
Маленький «Бобок» является почти микрокосмом всего его творчества.
М. Бахтин
В основе сюжета одиссея писателя Ивана Иваныча, из всех достоинств которого выделяются только две симметричные бородавки на лице, по кладбищу. В целях развлечения рассказчик идет на похороны, а там, прислонившись к могильному камню, слышит разговоры мертвецов, от которых остался только дух
Но дух, дух. Не желал бы быть здешним духовным лицом
да мысль. Перед нами меннипея в духе Лукиана или «Божественной комедии».
Лебезятников (да-да! Достоевский будто хоронит своих героев) поясняет, что смрад, который они ощущают, — «вонь… нравственная», «последнее милосердие», чтобы душа успела опомниться. Покойники еще те беспокойники. Они уже точно знают, что умерли, что впереди лишь распад и уход в бобок, потому их единственная цель:
Долой веревки, и проживем эти два месяца в самой бесстыдной правде! Заголимся и обнажимся!
Достоевский обращается к заглавному вопросу своего творчества «Если Бога нет, то все позволено» (к слову, эта цитата ошибочно приписывается ему) и описывает мытарства в духе житийной литературы. Покойникам дороги их грехи: азарт, сребролюбие, гордыня, а пуще всего разврат во всех его видах. Потому они паскудничают в мыслях и норовят развлечь себя рассказами умершей 16-ти лет проститутки.
Вместо безличных бесов души истязают друг друга, сами становясь демонами. Православное учение о посмертных испытаниях преломляется здесь в жуткую реальность, где люди не желают видеть ничего святого. Показательно, что даже в последние мгновения сознания они призывают не Бога, а чёрта, а вместо молитвы заводят карточные споры и блуд.
Сам Достоевский не отождествлял себя с безумным литератором, но вложил в рассказ и автобиографические мотивы, и пародии на современников. Герой подчёркнуто ненадёжен: он «близок к помешательству», пьян, оскорблён, его видение можно счесть бредом. Именно так, по мысли писателя, и происходит с глубинными истинами: их либо отвергают, считая мистическим бредом, либо принимают как откровение. Как замечает сам Иван Иваныч:
Всех умней, по-моему, тот, кто хоть раз в месяц самого себя дураком назовет, — способность ныне неслыханная!
Иван Иваныч не отстает и с любопытством слушает смрад чужой жизни, испугав покойников внезапным чихом (известно, что чихание может прогнать и самого нечистого).
Из всего делают герои бутерброд, который теряет сакральное значение просфоры:
На плите подле меня лежал недоеденный бутерброд: глупо и не к месту. Скинул его на землю, так как это не хлеб, а лишь бутерброд
Таким бутербродом становятся и сами похороны, где важнее ресторан и разряд могилы, и жизнь по ту сторону, и мерзотные плотоядные мысли, пережившие физическую оболочку.
Мы привыкли к мысли, что покойников нужно уважать и нельзя даже осквернить их память неблагообразной мыслью (либо хорошо, либо ничего хорошего). У Достоевского же это не какие-то высшие существа, отринувшие скверну физического и воспарившие к Богу, а истощающаяся похоть, по инерции доживающая в разлагающемся теле.
14 понравилось
