Цитаты из книги Тюремная исповедь

Мы — стражи собственной беды.

Гле Данте спит, где Байрон житьлюбил.

И мы в плену безжалостной природы
Становимся дряхлы, седобороды.
Порукой жизни служит лишь любовь.

Воспомните — поэт любил нелживо.

О Данте, боль твоя и твой позор
Изгнанника — вот тяжкие оковы,
Что преподнес безумный, бестолковый
Мир, на тебя возведший клевету.

О преисподней и об Эмпирее,
Миндалевидный лик, всего острее
Запечатленный Джотто, скорбный лик, —
Так Данте предо мной в тот день возник,
В стране покоя, вдалеке от Арно,
Где кампанила Джотто лучезарно
Возносит крин в сапфировый простор.

Земля полле Дантовой могилы,
А венценосцы - жалки и постылы.

Затем я должен научиться чувствовать себя счастливым. Когда-то я знал это - или думал, что знаю, — чисто инстинктивно. Раньше в моем сердце всегда была весна - без конца и без края. Моя натура была родственна радости. Я наполнял свою жизнь наслаждением до краев, как наполняют чашу вином - до самого края. Теперь я смотрю на жизнь совсем с другой стороны, и подчас мне невероятно трудно даже представить себе, что такое счастье

В Искусстве всегда сосредоточиваешься только на том, чем определенный предмет является для тебя лично в определенный момент времени — и точно так же это происходи в этической эволюции человеческого характера

Когда вы не на пьедестале, вы никому не интересны.

Основа личности - сила воли, а моя воля целиком подчинилась твоей.

...бог создал этот мир и для меня, не меньше, чем для других.

Мои уступки всем твоим требованиям только шли тебе во вред. .. Это делало тебя очень часто жадным, порою беззастенчивым и всегда - неблагодарным. Почти никогда я не испытывал ни радости, ни удовлетворения,  угощая тебя таким льедлм.

Самый большой порок — поверхностность. То, что понято, — оправдано.

Вещи сами по себе ничего не значат — давайте хоть раз отблагодарим Метафизику за ее уроки — вещи не существуют в реальности. Только дух имеет истинное значение.

Он слышать не хотел о том, что можно принести чью-то жизнь в жертву какой бы то ни было системе мышления или нравственных правил. Он утверждал, что правила и обряды созданы для человека, а не человек — для правил и обрядов.

Три долгих года там не сеют И не сажают там, Три долгих года там не место Ни травам, ни цветам; Земля молчит, не шлет упрека Смущенным небесам.

Им кажется: убийцы сердце Отравит сок стеблей. Неправда! Взысканная Богом, Земля добрей людей: Алей цвет алой розы будет И белой цвет — белей.