Повесть из цикла Сэлинджера о семье Глассов, который автор начал рассказом о рыбке-бананке (один из "приквелов" к рассказу - всё выросло из него, если я верно поняла). Получается, что действие повести происходит как раз перед рассказом, во всяком случае, речь идёт о свадьбе Симора (в рассказе он - молодожён). Из повести можно узнать побольше о семье Симора, о его детстве, о куче братьев и сестёр (я запуталась в их старшинстве, если честно), и о том, что он всегда был "умником" (хотите - в позитивном смысле, хотите - в негативном). Повествование идёт от лица младшего брата, который приехал на свадьбу, также добавлены фрагменты из дневника Симора. Свадьба из-за жениха пошла наперекосяк, и большую часть повести занимает рассказ о поездке (и стоянии в пробке) с совершенно незнакомыми людьми. Похоже, Сэлинджер любит вставлять в произведения идиотские диалоги, которые тем не менее вполне правдоподобны и в итоге имеют смысл. Мне, впрочем, они тоже нравятся)) Глухонемой старичок - просто прелесть и добавляет сюра. Дневник, если взять другую часть повести, мне уже не доставил такого удовольствия. Сложный персонаж - Симор, не так просто составить о нём мнение. И да, пускай вся семья поняла, почему он в 12 лет кинул камень в подружку, а я - вместе с подружкой - понять не могу!

"Выше стропила, плотники" - рассказ из той же серии, что и "Рыбка-бананка", вот только, в отличие от последнего, он более развернут и содержит больше подробностей. Наверное, неслучайно в одном из первых изданий он выходит вместе с рассказом "Симор: Введение", потому что сам он тоже ближе к введению-разъясняловке, в него несколько проще "въехать". Что совсем не означает, что он менее интересен. Если говорить о хронологии, то его однозначно стоит читать после "Рыбки-бананки", хоть и события, которые в нем описываются, происходят раньше. Во всяком случае, большая часть событий: рассказ построен на приеме монтажа, т.е. состоит из воспоминаний брата Симора, Бадди. Собственно, он начинает с того, чем заканчивается "Рыбка-бананка", а затем описывает свадьбу Симора и Мюриэль.

Почему этот рассказ в некотором смысле проще? Потому, что почти все из того, что в "Бананке" дается намеками и потому имеет множество толкований, в "Выше стропила, плотники" преподносится прямее, будто объясняя первый рассказ. В нем больше и подробнее говорится о жизни Симора, о том, как и чем он отличается от остальных, а также приводятся несколько основных аспектов философии Сэлинджера: например, дзен-буддистская притча о познании сути вещей. Или упоминаемые несколько раз психоаналитики и визиты к ним. Причем, что интересно - притча относится к семейству Гласс (любимая история Симора, которую он читает младшей сестренке на ночь), а психоаналитики - больше к невесте Симора Мюриэль и ее окружению (это именно ее мать регулярно посещает психолога, об этом подробно говорит ее подруга, именно Мюриэль позже - в "Бананке" потащит на прием Симора). В каком-то смысле рассказ очень семейный и рассказывает даже не столько о Симоре, сколько именно о семье Глассов - и в противовес им ставится семья Мюриэль.

И чем дальше читаешь, тем этот противовес становится отчетливее: он выражается в образе жизни, во взгляде на мир. Семья и друзья Мюриэль представляют обычных людей, в каком-то смысле мещанство: это ясно уже из речей подружки Мюриэль, особенно о том, с какой презрительностью она отзывается о том, что Симор - вундеркинд. У такой все, что отличается, что не похоже на ее привычный круг, вызывает презрение и даже ужас. Ее возмущает поведение Симора, она даже не пытается его понять и не стесняется сплетничать и с неприкрытой злобой отзываться о нем, даже зная, что рядом сидит его брат. В день несостоявшейся свадьбы эти два мировоззрения вступают в конфликт, и, даже не зная, чем заканчивается рассказ о рыбке-бананке, можно догадаться, что ни к чему хорошему этот брак не приведет.

Интересно, что по первому, "в лоб", запросу в Гугле литературоведческих статей об этом рассказе находится значительно меньше, чем о той же "Бананке". Хотя нельзя сказать, что он не столь глубок и менее интересен для анализа.

«…В конце концов, мы не можем утверждать, что наше мнение единственно верное, ведь так? И потом – некоторые неожиданные решения в итоге оказываются очевидными!» – Да. Мне стороннему наблюдателю истории Симора Гласса все казалось очевидным. Влюбившись в Мюрриэль главный герой, Симор Гласс одномоментно оказывается в окружении идеальных декораций идеальной американской семьи. Здесь девушки выходят замуж за красивых принцев, любят все красивое и правильное, здесь нет никаких нервных расстройств (в этом заслуга хорошего психотерапевта), здесь жизнь пойдет по восходящей прямой и все обязательно будет как должно быть. Как у всех. А Симор с его незаурядным, критическим умом, с его уникальностью, неповторимостью, с его свободным воспитанием, с его внутренней свободой вообще - не вписывался в этот мир. Он всегда был наблюдателем, он видел всю условность этих традиций, фальшь этих чувств, глупость этих людей. И оказавшись внутри этого мирка, оказавшись в центре этих традиций, надев розовые очки любви, он оказался главным героем такого правильного сценария. И читателю очевидно, что Симор не мог оставить все как есть. Очевидно, что он сорвал свадьбу, очевидно, что он сомневался в своем счастье. Очевидно, что потом он не выдержал такой идеальной жизни…. Иллюзия счастья мира Мюрриэль притягивала его, ему было любопытно, интересно, его увлекала иная форма жизни, если так можно сказать. Но видимо со временем эта иллюзия оказалась ловушкой, из которой он не видел выхода…

Да. Наше мнение не единственно верно, и когда мы понимаем это и идем на уступки другому человеку – это хорошо. Но иногда уступая, мы теряем частицу себя. А уступая всегда - мы можем однажды обнаружить, что от нас ничего не осталось. Совсем.