Цитаты из книги Я, снайпер

— Сюжет — это определенный набор предположений, в которые верят средства массовой информации, возможно даже сами об этом не догадываясь. Все происходит совсем не так, как если бы журналисты собирались каждое утро и решали, какую ложь выдать сегодня. Нет, это слишком грубо и прямолинейно. Скорее, это комплекс достаточно расплывчатых взглядов на действительность, с которой эти люди никогда не сталкивались, подогнанных таким образом, чтобы подкрепить их идеальные представления о самих себе, о собственной значимости и о том, как надо проживать жизнь. Это способ подвести все под некие шаблоны, в которые они верят, не называя вещи своими именами. Вся наша культура проникнута этим. Например, журналисты знают, что Буш тупица, а Обама святой. Знают, что угроза коммунизма была липовой и выдумали ее правые «ястребы» как рычаг для усиления исполнительной власти. Знают, что у Саддама не было оружия массового поражения, что подготовку к урагану «Катрина» осуществили из рук вон плохо, что пытки подозреваемых никогда не приносят желаемых результатов, а спятивший снайпер Карл Хичкок, ветеран войны во Вьетнаме, убил святых борцов за мир. Чейни дьявол, Байден гений. Мягкая рука — хорошо, твердая — плохо. Прощение — это великолепно, наказание дает обратный эффект, а смертная казнь — грех. ... Сюжет — это краеугольный камень журналистской культуры, фундамент их веры, алтарь церкви. Эти люди даже себе не сознаются, что они искренне верующие, потому что на словах презирают любую истинную веру.

На самом деле для него это был даже не ад, хотя для большинства это стало бы невыносимым мучением. Если честно, профессионалы высшего уровня, такие как Энто и его товарищи по 22-му отдельному парашютно-десантному полку, а также "морские котики" и солдаты из других подразделений специального назначения армий всего мира, нисколько не боятся вступить в бой; наоборот, они ждут этого. Для них бой - как возбуждение от сильного наркотика; отнимая человеческую жизнь, неважно, врукопашную или из снайперской винтовки, они получают истинное наслаждение, для них это все равно что забросить мяч в кольцо или забить гол в ворота.

- У меня только одно возражение: такого просто не бывает. Даже близко. В настоящем мире нет ничего настолько мудреного, четко спланированного и запутанного. В настоящем мире все просто: какой-нибудь пьяница, окончательно спятив от выпивки, грохает невинного человека. Вот что я вижу снова и снова. Или юнец спорит с другим себе подобным за место на улице и, сгоряча всадив в него обойму девятимиллеметровых пуль считает себя героем. Вот какова реальность, дружище; ты же отправился в страну Джеймса Бонда.

Мистера Брауна прихлопнули, я прихожу к Браунам и застаю все таким, каким оно было, когда миссис Брауне услышала, что ее муж сыграл в ящик. Она в шоке. Все словно застыло. На полу газеты, под кроватью носки, мусорное ведро переполнено, кошачий лоток давно не меняли, на столе пара стаканов со вчерашнего вечера, в мойке грязная посуда, на плите кастрюля с подгоревшей кашей. Понимаете, такой закон жизни: для того чтобы что-то сделать, надо сначала это "что-то" достать, а затем убрать. Но нередко между "достать" и "убрать" проходит много времени. Посетив за последние десять лет тысячу домов с самыми страшными известиями, а потом задав самые страшные вопросы, я со знаем дела утверждаю, что жизнь по большей части протекает минута за минутой, час за часом, день за днем в каком-то непостижимом пространстве между "достать" и "убрать". И так повсюду. Повседневность - это беспорядок.

- никак не могу понять, почему у меня не получается третий выстрел, - посетовал он. - Наверно, в патроне было слишком много пороха и отдача получилась сильнее обычного.

• Скорее всего, вы держали револьвер слишком крепко и не погасили отдачу, и он стал жить собственной жизнью. Нельзя добиться скорости второпях. Добиться скорости можно, действую медленно.
• Знаете, Клелл, вы твердите мне это раз за разом. Будем надеяться, через несколько недель я наконец пойму, что вы имеете в виду.
• Ну, сэр, я имею в виду, что с оружием нельзя воевать. Его нельзя победить. Нельзя его запугать, заставить сделать то, чего оно делать не хочет. С ним нужно обращаться нежно, ласково, с любовью, выполнять его желания, и тогда оно тоже выполнит ваши желания. Это как с лошадью. Или с женщиной.

Правила были следующие: информация - это сила. А сила это власть. Власть, которой нужно не столько подчиняться, сколько уступать, обхаживать и ублажать. Ключом ко всем контрактам был конгрессмен, который устраивал своим крупным спонсорам и сторонникам личные аудиенции с влиятельными федеральными чиновниками. Так было, есть и будет. И вот Том Констебл - Т. Т. в газетах, Том только для друзей и близких - пожелал быть в курсе. Ник удивился, что Констебл явно специально продлевал эту тему. Констебл сам жаждал внимания, возможно, именно поэтому и женился на Джоан и теперь появлялся во всех воскресных обозрениях, рассказывая о печальной судьбе своей второй жены, о том, сколько она отдала, о том, как стала жертвой той самой войны, прекращения которой так упорно добивалась. Разумеется, Джек и Митци, не говоря уже про бедного клоуна Митча, упоминались в этой трагической вакханалии лишь вскользь, но опять же у больших шишек так принято.Никто не возмущался, что это несправедливо. Ни о какой справедливости изначально речи не шло. Если провести ангиологию с техникой, машина работала так, как и было задумано.

Всегда, когда насилие происходит прилюдно, первая реакция - недоумение. Джоан повалилась вперед, застыла на мгновенье, налетев на стол, затем развернулась вправо, и ее тело, потеряв опору, завершило свой путь, заурядно грохнувшись на брусчатку дворика. "Это обморок", - подумали все, поскольку выстрел винтовки, оснащенной глушителем, прозвучал так далеко и тихо, что от падения звезды на пол ни у кого не возникло никаких ассоциаций, связанных с понятием "оружие". Потребовалась еще секунда, чтобы из выходной раны обильно хлынула кровь, расползающаяся темным пятном по одежде и только тогда страх, присущий человеку при виде крови, - совершенно естественный, в конце концов, - дал о себе знать, проявившись в криках, панике, беспорядочной беготне и стремлении найти укрытие.