Цитаты из книги Драконье крыло

«Да, Джарре — женщина энергичная и решительная, — подумал Эпло. — Она умеет добиваться того, чего хочет. Она может сделать призрак реальностью. Но видеть умеет только Лимбек — даром что он полуслепой. И я покажу ему то, что стоит видеть!»

Это были всезнающие глаза взрослого. Хуго увидел в них самого себя, свое холодное, безрадостное детство. Этот ребенок развернул все заманчивые подарки, которые подсовывала ему жизнь, и обнаружил, что внутри только мусор.

— Драться? — перебил его Хуго на полпути к мировому господству. — А зачем, собственно, драться? — Он достал из кармана трубку и стиснул ее в зубах. — Почему бы нам не спеть?

Надо было встречаться с гегами, отдавать распоряжения, осматривать помещения, организовывать манифестации. Революция— дело хлопотное.

— Дорогой мой, всякое рождение — это кровь, боль и слезы. Ребенок всегда плачет, покидая свою уютную, тихую тюрьму, но, если бы он остался во чреве матери, он никогда бы не вырос, никогда не повзрослел. Он остался бы паразитом, питаясь от чужого тела.

Штаб-квартира СОППа во Внутре, столице гегов, была расположена в дыре. Это была самая обыкновенная дыра в стене. Кикси-винси однажды решила, что ей нужно расшириться в этом направлении, и пробила дыру в стене жилища гегов, а потом отчего-то передумала. Однако дыра в стене осталась, и жившие в доме геги — семей двадцать — переехали, поскольку боялись, что Кикси-винси передумает обратно.

— Всякая жизнь священна, — тихо ответил Альфред, поднимая за плечи лежащего без чувств эльфийского капитана. — Мы узнали это. Но слишком поздно. Слишком поздно… — сказал он.

«Пройти по драконьему крылу», — говорят эльфы обо всяком рискованном, но стоящем предприятии. Хуго всегда казалось, что эта поговорка вполне приложима ко всей его жизни. Потому он и назвал свой корабль «Драконьим крылом».

Эльфам не приходилось поддерживать вражду кланов — люди прекрасно обходились без них.

— А теперь все как-то перепуталось — ни черного, ни белого, все кругом серое. Ты говоришь о революции, Лимбек! Ты разрушил все, во что мы верили веками! А что ты дашь взамен? — Истину, Джарре.

Самоотверженность, сострадание, жалость не считаются добродетелями у патринов. Это все недостатки, присущие низшим расам, которые прикрывают свои слабости, превознося их. А Эпло был безупречен. Жестокий, дерзкий, исполненный ненависти, он в одиночку прокладывал себе путь через Лабиринт. Он никогда не просил помощи и сам никому не помогал. И ему удавалось выжить там, где гибли другие. До сих пор удавалось.

В Лабиринте каждый инстинкт должен быть отточен, как бритва, ибо инстинкты — это тоже оружие, которое может спасти тебе жизнь, и иногда они выручают там, где не выручит сталь.

Лимбек пришел в себя и обнаружил, что положение его улучшилось: раньше оно было безнадежным, а теперь стало всего лишь опасным.

Альфред подхватил мешок принца и заковылял за ним. Глядя ему вслед, Хуго подумал, что Альфреду путешествовалось бы куда лучше, если бы он сумел убедить свои ноги двигаться в том же направлении, что и все тело.

когда дело доходит до выбора между жизнью и благосостоянием, многие охотно соглашаются жить в нищете. Хуго знал цену жизни. Поэтому предпочитал благосостояние.

они не могли собственноручно казнить одного из своих товарищей. Поэтому они поручали это Менежорам. Менежоров поблизости не было, поэтому никто не знал, что они об этом думают, но предполагалось, что они не возражают. Так что, если Менежоры считали нужным, чтобы осужденный остался в живых, им следовало самим позаботиться о том, чтобы он выжил. А нет — значит нет.

До сих пор Лимбек не подозревал, что у него есть сестра. Хотя, конечно, он уже много лег не бывал дома и не очень разбирался в детях, но все же смутно понимал, что ребенку нужно довольно много времени, чтобы родиться и научиться ходить настолько хорошо, чтобы иметь возможность навещать братьев в тюрьме.

— Я взываю к Менежорам, да спустятся они к нам из своего небесного царства, дабы в мудрости своей руководить нашим судом. Нечего и говорить, что Менежоры не откликнулись на призыв верховного головаря. Геги не особенно удивились — они удивились бы, если бы кто-нибудь откликнулся.

Лимбек увлекся, стукнул кулаком по столу, и чернила выплеснулись из чернильницы. Тонкий синий ручеек пополз к бумаге, грозя затопить всю речь. Лимбек преградил ему путь собственным рукавом Потрепанная туника впитала чернила, как промокашка. Она давно уже утратила всякий цвет, и потому фиолетовое пятно на рукаве внесло приятное разнообразие в общую картину.