Цитаты из книги Смертельно безмолвна

Мы встречаемся взглядами, и я тихо спрашиваю: — Что будет дальше? — Не знаю. — Но что нам делать? Парень неожиданно горько усмехается. Он прикасается лбом к моему лбу и шепчет: — Жить дальше.

Иногда мы причиняем боль близким непроизвольно.

— Ты была права. Законами вселенной правит любовь.

— Истории должны заканчиваться, Ноа. — Слезы катятся все сильнее и сильнее. — Истории живут вечно, Ариадна. — В отличие от людей.

Ари пытается резко смахнуть их, поднимает руку, дергается, но внезапно видит порезы на запястье и локте. Не помню, чтобы в ее взгляде мелькал такой ужас, такое отчаяние. — Это ты делала, — ровным голосом отрезает Этел. — Ты делала это каждый раз, когда лишала кого-то жизни. Ты что-то чувствовала, не нужно отрицать. Ты чувствовала вину.

— Что еще ты скажешь? — Что я твой самый страшный ночной кошмар. — Сны о тебе — лучшее, что у меня есть. — Ари морщится, будто я плюнул ей в лицо, а я безнаказанно повожу плечами. — Не нравится? — С каких пор ты стал таким романтичным? — С тех самых пор, как ты стала бездушной тварью.

Ариадна Блэк верила в любовь. Но Ариадна Монфор-л’Амори не знает, что это такое. Она знает, что такое боль.

Боль ни с каким чувством не сравнится. Да. Ни с любовью, ни с завистью, ни с гневом. От этих чувств тебе хочется действовать, сорваться с места и совершить нечто особенное. Плохое, хорошее, неважно. От боли же тебе хочется уйти. Уходя, хочется перестать дышать.

— Ты поломан. — Говорит девушка и неожиданно поднимается. Она будто и не видит, что вся одежда промокла; не чувствует, что в помещении холодно. Хэйдан помогает ей на пол спуститься, а потом она уверенно выпрямляет спину. — Ты исцелишься, если она тоже исцелится. Если исцелится эта девушка в спальне. — Я думаю, всем станет легче, если Ариадна придет в себя. — Им станет легче. — Соглашается Дельфия. — А ты начнешь жить.

Как бы мы ни старались, как бы ни были уверены в себе, мы постоянно сталкиваемся с испытаниями, которые ломают нас. Не знаю, помогут ли эти символы, не знаю, есть ли в них хотя бы какой-то толк. Но я продолжаю верить и делать, потому что я уверен, что как только я остановлюсь, будет очень больно. Я не должен останавливаться. Ни на секунду.

— Ты хотела меня сломать, Ари. Но у тебя не получится… Я не отступлюсь! Если тебе плохо, мне плохо. Тебе больно, мне больно. Ты меня услышала? — Ее изумрудные глаза на меня смотрят испуганно и растерянно, а я крепче сжимаю ее руки. — Услышала?

Больнее всех мы делаем тем, кого больше всего любим.

Просто делай то, что должен, а дальше будет, как будет.

— Скоро будет открыт ящик Пандоры, — шепчет Ариадна, — и ты умрешь. — Зачем ждать? — Ты должен увидеть, как мир сгорает в агонии. — Но почему? — Мое лицо перекашивается от недоумения. — Почему именно я? — Потому что мой мир рушился каждый раз, когда ты отворачивался от меня. Теперь я хочу разрушить твой мир.

— Я уже один раз убила тебя, Мэттью… пусть вторая попытка достанется человеку, который не только лишит тебя жизни, но и разобьет сердце.

Человек может нажать на курок, чтобы спасти кому-то жизнь, но в ту же секунду он становится не просто убийцей, а чудовищем. Спаситель и палач в одном лице.

Человек не может всегда быть хорошим или всегда быть плохим, в нас есть и того и другого понемногу. Просто иногда одна сторона перетягивает одеяло.

— Ненавижу такую одежду. — Мы идем на бал к Сатане. — Я вдруг хочу пошутить, как это часто делал Хэрри. — У тебя нет выхода. Там дресс-код. Впускают в той одежде, в которой потом хоронят.