Опять тянет меня в латинскую Америку, но теперь уже Северную. Всё равно, несмотря на название континента, такую же жаркую и безысходную, как и Южная. Тянет на этот раз перечитывать.
Давным-давно, четыре с половиной года назад я понемногу и методом научного тыка осваивала интернет. Уже выходила за пределы пары знакомых сайтов и одной любимой рок-радиостанции. Искала-искала сама не зная что и наткнулась на сайт одной питерской радиостанции, на которой по вечерам и после полуночи книги читали. Включаю однажды m3u-файл - а там латиноамериканские ритмы и рассказ о пути мула от реки по лесной тропинке. Так и открылся для меня Грин с отрывков из "Силыы и славы", услышанных не всегда последовательно и не всегда внимательно. Например, после нескольких беспорядочных прослушиваний радиочтения романа финал я поняла совсем неправильно, подумав, что лейтенант и высокий человек с парохода - одно и то же лицо.
Теперь пришло время перечитывать, и оказалось, что роман существует в двух переводах - Александра Меня, который он сам и начитал в год моего рождения, и Натальи Волжиной, напечатанный в журнале "Иностранная литература" и по которому начитаны другие аудиокниги. Какой из переводов читали на радио я, конечно же, не запомнила, и решила ознакомиться с обоими.
В итоге - оба хороши. Правда, у Волжиной на человека наложили штраф за "медальку под рубашкой" (у Меня указан образок), а зубной врач в переводе Меня отзывается о своей тёще чуть грубее, чем у Волжиной, но это несущественные мелочи.
Сперва я решила растянуть перечитывание, сделав его своей аудиоколыбельной, но не выдержала и устроила себе обрушивание одновременно двух переводов, сутки слушая их попеременно. Меня проняло это загоняние безымянного последнего в штате священника в безвыходный угол.
Оказывается, в 1920-30-е в Мексике была довольно децентрализованная конфедерация, раз такой важный вопрос, как религия, отдавался на усмотрение каждого губернатора самостоятельно. Могло сложиться так, что по одну сторону границы неугодных расстреливали, а по другую - всего лишь налагали довольно большой штраф. Совсем другая ситуация, чем в нашей стране в те же годы. С такой вольностью самоопределения и по другим вопросам я даже не знаю, выстояла бы наша страна или нет. Её с теми местами объединяют малонаселённые бездорожные просторы с трудным климатом.
Грэм Грин приезжал в Мексику в 1938 году и, наверное, писал многое с натуры. Например, одна из индеанок отдалённых селений почти не знала даже испанского, я умолчу об английском. Керуак написал "В дороге", но и у него индейские девочки на шоссе европейских языков не знали. Неосвоенные цивилизацией края, где индейцы жили отдельно от белых.
Вернусь к одинокому священнику. В быстром чтении в режиме нонстоп проявилось отторжение его миром или своеобразное восхождение от материального и привычного, не знаю, как получше назвать. В эпизодах романа как будто безвременье и непонятно, сколько лет проходит между странствиями "попа-пропойцы" по штату. Постепенно он теряет всё: приход, богослужебные предметы, латинскую книгу в подменной обложке, возможность успеть на пароход, привычную обувь и одежду, чемодан и напоминающие о прежней благополучной жизни бумаги, мула, возможность приехать в деревни, где похоронены родители и живёт семья, последние деньги и последнюю бутылку вина, без которого он служить не мог... Где-то я читала, что в гулаге приспособились причащаться клюквенным соком. Получается, герой был больше за букву, чем за дух. Вообще, я особо не сведуща в этих вопросах и не знаю, как можно было ему выкрутиться. Более воцерковленные читатели найдут в романе актуальные для них проблемы - привычное давним прихожанкам благочестие без любви к ближним, пустые формальные исповеди и др.
Запомнились два неоднозначных эпизода с второстепенными героями - посаженная на сутки за книги женщина, брезгливо относившаяся к сокамерникам, и чтение матерью детям запрещённых книжечек с недавно написанными житиями мученика Хуана. Зависшие эпизоды, которые можно по-разному истолковать. Нарочито написанные жития напрягли, но как ей было рассказать детям? И нужно ли расказывать в такой форме о таких недавних событиях? А осуждённая женщина всё же пошла в тюрьму за книги, хотя избавиться от них, наверное, было легко. В общем, герои - настоящие люди, мечущиеся и сомневающиеся. Священник тоже чуть не убаюкался соблазном по-лёгкому уйти от своего пути.
Грин интересно замкнул роман - в начале один священник, не прошедший свой путь, шёл к пароходу, а в конце - другой шёл с парохода, будто на тот же открывшийся путь и свято место пусто не бывает. На тот же круг идёт уже другой человек.
Думаю, что продолжу знакомство с творчеством Грэма Грина. Однажды посмотрела фильм по "Тихому американцу", но книга в то время не захотела прочитаться. Настанет и её день.
P.S. Ещё вспомнила, что повсеместные золотые зубы, как будто хвастовство возможностью их поставить, и нехватка лекарств у зубного врача напомнили мне "Старик, который читал любовные романы". Страна и время разные, а проблемы одни и те же.
13 понравилось
