"Неправильно ты, Дядя Федор (зачеркнуто) Галина Львовна, детективы читаешь! - хотелось сказать своему отражению в зеркале. - Ты их по страничке в час, то и дело отвлекаясь на домашние дела, почитываешь, а надо - ух! - уж как взялась за книгу, то суп выкипел, собака на прогулке потерялась, муж и дети без завтрака, воду закрыть забыла, вместо магазина ушла в Сыктывкар, читая на ходу!" Так, по крайней мере, в аннотации сказано. Мол, автор (Антон Чиж?) сам видел, как люди падали с эскалатора, зачитавшись книгами Антона Чижа. Ну... не знаю. То ли автор аннотации высоко себя ценит, то ли... Я бы не стала падать. Я бы книгу закрыла на эти несколько минут. Не убежит детектив. Здоровье дороже. Да и вообще, читать на ходу... травмоопасно. Короче, на что хочу намекнуть. Не зашло. То есть, сама по себе книга хороша - антураж и все такое (из-за чего читаю иногда исторические детективы и исторические любовные романы? ради фона!). И в меру экзотично, в меру запутано... но... но слишком уж все наверчено. В какой-то момент стало скучновато. И эта манера изложения - то конспект, то чьи-то показания, то воспоминания... Спору нет, манера оригинальная и, может быть, она и придает детективам Антона Чижа ту изюминку, из-за чего люди с эскалаторов падают. Но, как по мне, повествование от этого мало выигрывает. Уж кто выиграл, то только я. Было удобно ПРЕРЫВАТЬ чтение, откладывая книгу ради домашних дел. И еще одно. Наливайный - гермафродит, идентифицирующий себя женщиной и дочерью профессора. Но, простите, он же как бы убит в самом начале? И большую часть повествования он/она в сюжете роли не играет вообще. Труп он/она. Так, простите, автор, а зачем в таком случае делать его/ее гермафродитом? Это разве работает на сюжет? Где этот/эта Наливайный действует? Я что-то не увидела. Только со слов некоторых персонажей, и то в финале и вскользь. Ткните меня носом, автор. Где, в каком месте, в каком эпизоде "труп убитого мертвеца" активно действует, а не лежит в прозекторской? Зачем эта его особенность? Чего ради, автор? Автор, ау?