Цитаты из книги Самолет без нее

Да, он, подобно героям нравоучительных романов Марселя Паньоля, совершал ошибки, ну так что же? В конце книги, когда персонаж получает по заслугам, читатель, вместо того чтобы воскликнуть: "Так тебе и надо!", плачет от жалости к несчастному.

— Это туарегский крест! Вроде бы существует двадцать одна их разновидность. В каждом городе Сахары — своя. Этот крест из Агадеса. Тебе нравится? — Ну конечно, нравится. Но… Марк не дал ей договорить: — По преданию, оконечности креста представляют собой четыре стороны света. Тот, кто дарит другому такой крест, преподносит ему в дар весь мир. — Я слышала эту легенду, — тихо ответила Эмили. — «Дарю тебе все четыре стороны света, потому что мне не дано знать, где ты умрешь».

В конце тупика сидели друг напротив друга две взъерошенные кошки. «Интересно, — подумал он, — не те ли это самые кошки, которых пыталась приручить Лили, когда ей было семь лет. А что, вполне возможно. Те же кошки, только постаревшие на десять лет».

Эмили подманивала кошек, гладила их и ласково объясняла, что из-за них бабушка Николь не может работать. Вам же самим будет лучше, если выглянет солнышко, говорила она, будете греться на травке…

А ведь каждому известно, что бывает, если кошка умывается: значит, назавтра жди дождя! И вот хозяева фермы, которым надоело, что недели напролет на улице льет и льет, решили от кота избавиться.

Обулась в резиновые сапоги того же цвета и отправилась на улицу Пошоль прыгать через лужи. И гоняться за кошками.

Вы требуете от меня разгадки. А ведь я вас сразу предупредил: не ждите счастливого конца.

Слышу, слышу ваши протестующие возгласы. А как же наука? Одежда? Анализ крови? Цвет глаз? И все прочее? Скоро вы все узнаете. И поверьте, не разочаруетесь.

Действительно, чего проще-свалить вину на бедолагу летчика, вместе с остальным экипажем и пассажирами сгоревшего в пламени вспыхнувшего пожара.

Детям нравятся не склонные к пустой болтовне взрослые. Они находят в них отражение собственной стеснительности.

"Вообще-то говоря, - подумал Гран-Дюк, - довольно приятно сознавать, что ты волен распоряжаться чужой жизнью: сначала опекаешь, а потом приговариваешь к смерти; сначала даришь надежду, а потом приносишь в жертву. Играешь чужими судьбами, как лукавое и непредсказуемое божество..." Но разве я сам - не жертва столь же жестокого божества?