Цитаты из книги Пятый персонаж

...на средневековый манер я подразумеваю под "Нидерландами" Бельгию, Голландию и Люксембург, вместе взятые, - чтобы не перечислять их поштучно.

Генералы и историки - вот кто умеет рассуждать о войнах.

Я всегда посмеивался над автобиографиями и мемуарами, с первых страниц которых на нас глядит сметливый, очаровательный малыш, не по годам одарённый и проницательный, причём автор густо приправляет всё это слащавой наивностью.

Мужчины... Кое-кто из новобранцев и вправду заслуживал этого высокого звания - серьезные, неторопливые молодые фермеры и рабочие, обладавшие, как казалось, неисчерпаемыми запасами выносливости и отваги, - но по преимуществу это был никчемный сброд, как то и бывает в любой случайно отобранной группе людей. Никто из них не получил мало-мальски толкового образования, никто практически не понимал, что это там за война такая, преобладало некое смутное ощущение, что Англию обижают и ее нужно защищать.

Люди, стремящиеся все доводить до совершенства, известны своей склонностью беспокоиться по любому поводу и даже вовсе без оного.

человек, защищающий жену от ее собственного мужа, должен как минимум иметь к тому серьезные личные основания.

когда добродетель запятнана безумием, от нее можно ждать чего угодно.

теперь ни одни мемуары не считаются завершенными, если в них нет ни слова о половой жизни автора

она не удовлетворится чем-либо меньшим, чем контрольный пакет в жизни человека, за которого выйдет замуж.

Ее целовали ничуть не меньше, чем Библию в уголовном суде, и примерно такие же люди.

Иосиф – самый знаменитый рогоносец в истории. Разве Господь не подменил Иосифа в одной из существеннейших функций, оплодотворив его жену через, как считается, ухо? Знаете ли вы, как называют гадкие маленькие семинаристы элемент женской анатомии sine qua non? Auricula, то есть ухо.

Серджонер молился о самых разнообразных вещах, из которых я сейчас помню только новую суповую кастрюлю; кроме того, он напомнил Богу, что дрова вот-вот кончатся. Разместив заказ (самое подходящее определение для этой молитвы),

Я боялся и при этом находился в положении, когда было бессмысленно думать о каком-то там смысле.

...Я не согласился бы иметь такие, как у них, мозги ни за такие, как у них, деньги, ни за много большие.

...Я не завидовал ни его одежде, ни его девице, ни его выпивке, меня выводило из себя то, какое удовольствие получает от всего этого он,..

...Я не смог бы ясно сформулировать, что же такого особенного в миссис Демпстер, и лишь много позднее понял, чем именно поразила она меня и обогатила. Она была абсолютно лишена страха, ее никогда не мучили дурные предчувствия, ей никогда не казалось, что все, что бы ни случилось, лишь ухудшит положение вещей.

...В нашем поселке присутствовало очень многое из того, чем может похвастаться человечество, — многое, но не все. Одной из вещей, отсутствие которых особенно бросалось в глаза, являлось эстетическое чувство.

Когда человеку крупно не везет, он способен проглотить немыслимое количество кофе и пончиков.

Простите себе, что вы человек. Это начало того, что именуется мудростью.

Я не был ни таким эстетом, ни таким идиотом, чтобы считать все мною увиденное неким искусством для искусства. Это искусство о чем-то говорило, и я хотел знать - о чем именно.