Цитаты из книги Деревянный меч

- Вот видишь. Что смогла беззащитная женщина, могу и я. Мне даже проще было. И притворяться мертвым не надо. Я попросту ушел. - Куда? - удивился Кенет. - В свои песни, - терпеливо и очень обыденно разъяснил Санэ. - Я ведь могу там жить. Не весь, конечно. Тело осталось. Но вид - мертвее не придумаешь. О таких людях Кенет только сказки слышал, да и то не часто. В мире песен, в мире легенд и памяти может жить далеко не каждый сказитель. Одно дело, что Кенет в истину подобных историй верил непреложно: ему доводилось слышать сказания, в которых явно ощущалось присутствие их сказителя, и он не раз дивился, отчего этого присутствия не ощущают остальные слушатели. Но совсем другое дело - встретить человека, который не только способен сложить песню, но и уйти в нее, хотя бы на время.

- Здесь? - спросил Кенет дракона. - Да, - стеклянным голоском ответил дождь, ударяясь о поверхность реки. - Спасибо тебе, Повелитель Молний. Опусти меч в воду. Кенет повиновался. Едва его меч коснулся воды, облако соскользнуло с его плеч, с руки, с деревянного лезвия и устремилось в реку. Громадная волна вознесла дракона вверх - ликующего, полного сил, ослепительного, невыразимо прекрасного. Жемчужно-прозрачные крылья плеснули на Кенета водой, и дракон расхохотался. И вновь Кенету показалось, что с вершины самой высокой горы катятся, разбрызгивая солнечный свет, золотые колеса. - Прощай, Повелитель Молний! - Гром смел с небес все облака разом, дракон и река заблестели во внезапном потоке солнечного света, и Кенет прикрыл глаза ладонью. Когда он отнял руку от лица, дракона уже не было. Так он и не увидел, как исчез дракон.

На следующий день медведь вновь посетил полянку, где на снегу растет свежее мясо и сушеные ягоды. И через день. И потом. Постепенно Кенет убедился, что медведь его не тронет, и перестал осторожничать. Он оставлял еду все ближе и ближе от дома, а под конец и вовсе у самых дверей. И в один прекрасный день после сытного обеда медведь отстранил лапой ошеломленного Кенета, вошел в дом, грузно опустился на лежанку, устроился поуютнее и засопел. Новая берлога медведю понравилась: теплая, удобная, просторная. А еще в берлоге живет человек, который так славно расчесывает мех деревянными зубами и мясо портит только для себя, а медведю отдает хорошее мясо, хотя тоже мог бы полакомиться вкусненьким. Странный человек. Хороший.

- А мы встретимся? - с внезапной надеждой спросил Кенет. - Разумеется, - пожал плечами Аканэ. - А почему мы не должны встретиться? - Да, - медленно сказал Кенет, - конечно. Юкенна ведь гадал тогда… и наши имена у него сложились вместе. - Ну, если хочешь, - усмехнулся Аканэ, - можешь думать и так. А по-моему, все гораздо проще. Завтра мы простимся, и утро застанет нас уже в дороге. Это будет долгий день. Может, на год, может, на два. А потом будет вечер, и я позову тебя ужинать. - Да? - повторил Кенет. - Да, - свирепо отрезал Аканэ. - И не вздумай опаздывать к ужину. Кенет с облегчением перевел дыхание. Это был прежний Аканэ, резкий и нетерпеливый. Может быть, разлука действительно ничего не меняет?

- Скверно, - кивнул Юкенна. - Ведь помер бы, не случись этого мага рядом. И еще не сказано, что жив останется. - Почему нет? - осведомился Аканэ. - Раз уж за ним не кто-нибудь, а волшебник ухаживает… - В том-то и дело, что нет! Волшебник тоже отбыл. Сказал, что он свое дело сделал и больше ничем помочь не может. А за наместником должен ухаживать один человек, и никто другой, иначе его светлости крышка. Князь меня к себе вызвал - ну, это стоило видеть! Сам белее зубов, взглядом стенки ломает. Мол, найди мне парня по имени Кенет, который не так давно работал служителем в старой больнице. Его мне волшебник назвал, и никто другой мне не нужен, а парня мне хоть под землей, да найди. Я и брякнул, что вроде знаю такого, и искать не придется. Тут князь по такому случаю живо забыл, что я его агент, и вспомнил, что я его племянник. И родной я, и хороший, и гордость семьи, и не знаю, кто еще там. А как парня по имени Кенет приведу, так еще лучше стану. Словом, князь не спит, не ест, не пьет и, по-моему, даже не дышит, пока я не приведу к нему нашего малыша.

Однако не прошло и нескольких минут, как тихая неспешность вечернего уюта разлетелась вдребезги. Едва Кенет успел вонзить зубы в лепешку, как дверь распахнулась. Аканэ вскочил из-за стола и схватился за оружие, Кенет судорожно откусил и последовал его примеру: за дверью стоял совершенно незнакомый человек. Меч Аканэ с тихим свистом покинул ножны. Боевой цеп Кенета оказался в руках владельца с поистине волшебной скоростью. Человек в дверях сделал шаг вперед, и Кенет ахнул. Лицо гостя, его фигура, походка, вся манера держаться переменились мгновенно и разительно. Он не отклеивал усов, не вынимал из-за щек прокладки, не избавлялся от фальшивого горба. Он только изменил выражение лица, и Кенет с Аканэ мигом узнали нежданного гостя. - Юкенна! - промычал Кенет набитым ртом.

Кенет вынул серебряную пластинку со змеей, обвивающей сокола, и показал Аканэ. - Что это? - спросил он. - Пропуск, - нехотя ответил Аканэ. - С этой штукой тебе в его краях всяческий почет и уважение. Чем-то ты ему приглянулся. Знать бы чем. - Не знаю, - вновь ответил Кенет, и при этом почти не лукавил.. ..- Выбрось это, - посоветовал, не подымая головы, Аканэ. - Вот уж нет, - возразил Кенет, и Аканэ резко взметнул голову; глаза его вновь полыхнули сухим черным огнем. - Я ее лучше закопаю, - пояснил Кенет. - Не ровен час, наткнется кто-нибудь на эту гадость. Аканэ обмяк, веки его примкнулись. - Прости, малыш, - одними губами произнес он. - За что? - обалдел Кенет. - За то, что мне случалось усомниться в тебе. Ты настоящий воин. - Но, учитель… у меня же ничего не получается… - У тебя получается главное, - свирепо отрезал Аканэ. - Ты не принимаешь врага за друга и ничего не делаешь, не подумав: а что из этого выйдет?

Аканэ внезапно остановился, вновь схватил Кенета за плечи и развернул к себе. - Что это был за человек? - выдохнул Аканэ. - О чем вы с ним говорили? И глаза его вдруг сделались огромными, сухими и горячими, как в больнице. - Не знаю его, - растерянно признался Кенет и искренне добавил: - На редкость неприятный человек. Аканэ со свистом выдохнул, потер лоб рукой, словно у него очень болела голова, и медленно сел на пень. - Неприятный, - повторил Аканэ следом за Кенетом и издал короткий горловой смешок, сухой и напряженный, скорее напоминающий кашель. - Ну и чутье у тебя. - Вообще-то я его в первый раз вижу, - неуверенно произнес Кенет, - а вы сами меня учили, что по первому впечатлению… может, я и ошибаюсь… - Нет, - резко прервал его Аканэ, - ты не ошибаешься. И я не шутил насчет твоего чутья. Конечно, "неприятный" - это редкостное преуменьшение, но спасибо и на том. Большинство на твоем месте сказало бы "обворожительный". - Мне тоже сначала так показалось, - кивнул Кенет. - Но потом он начал такую ерунду городить… - Ерунду, значит, - протянул Аканэ с непонятной интонацией. - Знаешь, гляжу я на тебя и просто восхищаюсь. Кенет искоса взглянул на Аканэ. Но в глазах у учителя не пряталась издевка - только боль. - Я не шучу, - повторил Аканэ. - О чем он говорил? - Ну… что помогать людям - это плохо, - старательно припоминал Кенет. - Что помощь развращает… и каждый человек должен все делать для себя сам… - Действительно, ерунда, - фыркнул Аканэ. - Много я бы смог, к примеру, сделать для себя сам в этой растреклятой больнице. Не окажись тебя, я бы давно… Он замолчал и зябко повел плечами. - Только нос не задирай, - недовольно добавил он.

- Ни у какого, - ответил Кенет почти резко и снова смутился от собственной неожиданной грубости. - Я уж лучше сам. Незнакомец удивленно вскинул брови, и Кенет, слегка стыдясь своей невежливой горячности, объяснил уже более миролюбиво: - Я так полагаю: если способен к этому делу, если пригоден, оно само скажется, а если нет, никакой учитель не поможет. Он и сам не знал, как из него выскочили эти слова. Ничего подобного он говорить не собирался. Сколько раз вечером, засыпая, он мечтал, как придет к нему старый маг, посмотрит на него своими синими глазами и скажет: "Хочешь быть моим учеником?" Мечтание представлялось ему явственно до боли в глазах. Почему же он сказал сейчас что-то ни с чем не сообразное? Участливый взгляд незнакомца сулил помощь и поддержку, а Кенет предпочел бы умереть, нежели принять помощь от этого человека, с которым он так грубо обошелся в ответ на его участие... ..- Это хорошо, юноша, что вы не просите помощи. Помощь развращает. Кенет едва не поперхнулся лапшой. - Как это? - еле выговорил он, прокашлявшись. - Благодеяние портит характер, - заметил незнакомец, наливая в свою чашку ароматное каэнское вино. - Человек перестает рассчитывать на свои силы, начинает надеяться на чужую помощь. Все это было похоже на те сентенции, которыми потчевал Кенета рассерженный Аканэ, но в устах незнакомца звучало неуловимо по-иному. - Благодеяния плодят бессильных, неумелых, неспособных, беспомощных. Хочешь уничтожить человека - помоги ему. Разве не так? А вот такого Аканэ ему никогда не говорил. Кенет неопределенно мотнул головой. При желании его кивок можно было истолковать как угодно. Ему не хотелось оскорблять вежливого незнакомца открытым несогласием, да и глупыми его парадоксальные выводы вроде не назовешь. Но все же, все же… - Каждый человек сам определяет свою судьбу, - твердо заявил незнакомец и улыбнулся Кенету. Лучше всяких слов эта улыбка говорила: "Вы тоже из тех, кто определяет свою судьбу, и я рад встрече с вами".

Проснулся он совершенно мокрый. Холодная вода стекала с его волос и струилась по лицу. Высокий Лим держал Кенета, а Кенро и Юкенна с хохотом окунали его головой в воду. Кенет испуганно вскрикнул и проснулся окончательно. - Ну и здоров же ты спать! - смеялся Юкенна. - Мы тебя и умыли, и одели, а ты все спишь. Интересно, лопать ты во сне умеешь? - Не знаю, - мучительно покраснел Кенет. - Зря мы тебя разбудили, - сказал Юкенна. - Стоило сначала попробовать тебя накормить. Вдруг бы получилось? Раз готовить еду во сне ты умеешь, должно быть, и слопать бы смог. - Кто - я? - Кенет обалдело уставился на стол, откуда явственно доносился призывный аромат жареного мяса. - Конечно. Не я же все это приготовил, - ухмыльнулся Юкенна. - Меня здесь и вообще не было. - В первый раз вижу, - с благоговением произнес Кенро. - Смотрю - встает, идет к очагу, огонь разводит, идет к столу, режет мясо, а сам так храпит, что стены дрожат. А потом хватает мою рубашку, окунает в воду, выжимает и начинает мыть пол. - Я привык… - с отчаянием в голосе еле выговорил Кенет. - В больнице… я рубашку постираю, честное слово. Кенро вновь расхохотался. - Ради такого зрелища рубашки не жалко, - заявил он. - Я сам виноват, надо было отобрать рубашку и уложить тебя. Засмотрелся я. Иди ужинать.

- Где он? - бешено выдохнул юноша прямо в лицо Кенету. - Не ваше дело, - зло и спокойно произнес Кенет. - Ах, не наше?! - Юноша тряс Кенета изо всех сил. - Нет, ты мне скажешь, мразь! - Все он, гад! - верещал служитель из угла. - Если бы не он, того бы гада схоронили, и порядок! Это он, гад, не позволил! Живой, видите ли! Спрятал того гада, гад! Это все он! И тут время словно замерло. Все застыли на долю мгновения и лишь затем возобновили свои действия. Однако дальнейшее развитие этих действий оказалось несколько непредусмотренным. Юноша, который так старался вытрясти из Кенета дух, снова рванул его на себя и сдавил могучими железными объятиями. Потом он оторвался от Кенета, положил ему руки на плечи, осмотрел его, как бы не вполне веря своим глазам, снова дернул к себе и с победительным рыком прижал к сердцу. - Так, значит, если б не он? - осведомился высокий, с нехорошей задумчивостью во взоре поглядывая на служителя. Третий их спутник, доселе молча стоявший на страже у дверей, тихо захохотал. Высокий подошел к юноше, вырвал Кенета из его объятий и, в свою очередь, крепко обхватил за плечи. - Значит, он жив? - спросил высокий. - Не ваше дело, - упрямо повторил Кенет. - Он ранен, и я никому не позволю… Третий у дверей снова захохотал. - Мы могли и не торопиться, - утирая слезы смеха, простонал он. - С таким защитником Аканэ как за каменной стеной. Даже высокий усмехнулся. До Кенета наконец дошло. - Так вы его не?.. - запинаясь, выговорил он. - Ни в коем случае, - заверил его высокий.

Тут-то из ночной тьмы и вынырнули эти трое. - Здесь пьяный дракон не пробегал? - тревожно осведомился тот, что держал фонарь, сухопарый верзила с длинным носом. - Д-да вроде нет, - растерянно выдавил Кенет. Мгновение растерянности дорого обошлось ему: за этот миг незнакомцы подошли вплотную и почти притиснули Кенета к стене. - Тогда гони деньги! - предложил другой грабитель, пониже ростом, отягощенный изрядным пузиком. - А то в глаз! - мрачно сообщил третий, стоявший поодаль. Облика его Кенет различить не смог: тьма скрадывала его черты. - Деньги давай, слышишь? - настаивал толстяк. - Спасибо, - дружелюбно произнес Кенет. - За что? - не понял толстяк. - За комплимент. По-вашему, я похож на человека, у которого деньги водятся?.. ..Верзила поднес фонарь поближе к Кенету и в его тусклом свете осмотрел юношу со всех сторон. - Деревня, - безжалостно изрек свой приговор верзила. - Что ты здесь делаешь, чудо огородное? - Спать ложусь, - искренне ответил Кенет. Верзила и толстяк онемели от подобной наивности. - В глаз ему, - предложил из темноты третий. - Чтобы спать светлее было. - Значит, спать, - с непонятной интонацией протянул верзила. - И что же собирается делать твое морковное величество, когда проснется? - Работу искать, - так же искренне и охотно ответил Кенет. - Работу? - переспросил верзила. - Выходит, ты в гильдии состоишь?.. ..- Да не собираюсь я ни в какую гильдию! - взорвался Кенет. - И в вашу тоже! - В глаз! - с радостной кровожадностью рявкнул из темноты третий. - Как сказано! - восхитился верзила. - А зубы-то как заблестели! Ах ты огурец кусачий! И где же ты, позволь спросить, собираешься в таком случае искать работу? Наитие снизошло на Кенета мгновенно. Устав, который Кенет все еще судорожно сжимал в руках, подсказал ему решение. - В городской больнице, - твердо заявил он. - Думаю, для этого не надо быть членом гильдии. Внезапное молчание беззвучным эхом раскатилось по мостовой. Потом верзила выдохнул сквозь стиснутые зубы, а толстяк как-то неуверенно охнул. - Придурок, - убежденно заявил тип из темноты. Оказывается, кроме предложения дать в глаз и сопутствующих ему идиом, он знал еще и другие слова. - Святой, - вздохнул толстяк. - Деревня, - отрезал верзила. - Пошли, Син. Может, еще кого поймаем. И троица грабителей удалилась, оставив Кенета в полном недоумении.

Дорога, по которой Кенет пришел в Сад Мостов, в свое время была руслом одного из бесчисленных небольших рукавов протекавшей здесь могучей реки. Город подымался из воды, как камыш. Его улицами были мосты, мостики, мосточки. Иногда их наводили не прямо над водой, а между краями крыш. Потом, после Великого Землетрясения, оставившего в руинах полстраны и чудом не затронувшего Сад Мостов, путь реке преградили обломки гор. Не в силах ни обойти, ни перепрыгнуть гигантский каменный порог, река размыла мягкий лесс и покатила свои помутневшие воды совсем в другую сторону. Тут бы и научиться жителям города ходить по суше. Однако из переплетения каменных радуг соткался столь неповторимый облик города, что его жители не захотели от него отказаться. Да и кто поручится, что когда-нибудь река не вернется столь же внезапно, как и ушла?.. ..Кенет никогда не видел ничего подобного. Каменные радуги, вознесенные в небеса, отбрасывали на землю синие радуги теней. Мостики врастали один в другой, переплетались, сцеплялись, словно пальцы рук в нежном пожатии. Кое-где между окнами верхних этажей были перекинуты не мостики даже, а временные дощатые переходы, и, забегая за парой луковиц к соседу, люди втаскивали эти импровизированные мостики за собой в гостеприимно распахнутое окно.

На деревенской площади, куда по вечерам народ сходился посидеть в холодке и потолковать о жизни, сидел сутулый старик и плел корзину. Рядом с ним стояли еще три корзины. Дрожащие узловатые старческие пальцы медленно, с трудом гнули непокорные прутья. Мастерством старик, несомненно, обладал: время от времени у него получались удивительной красоты узоры. Но руки ему постоянно изменяли, подслеповатые глаза плохо видели в пыльно-лиловых сумерках. Корзины выглядели кривовато и навряд ли отличались большой прочностью. Негнущимися пальцами старик то и дело ловил упрямый прут, а прут то и дело норовил распрямиться и хлестнуть по лицу. Кенет стоял и смотрел, не в силах открыть рот и попросить продать ему немного прутьев. Мерзкой насмешкой над старостью прозвучала бы его просьба. Старик заметил, что рядом с ним стоит кто-то, и с надеждой взглянул на Кенета, но тут же сообразил, что полуголый оборванец не станет покупать корзину. - Чего стоишь? - с беспомощным гневом выкрикнул он. - Иди… иди прочь! Кенет наконец открыл рот, но почти к своему же изумлению спросил не о том, о чем собирался. - Сколько заплатите ученику за день работы, мастер? - произнес Кенет.

- Я научил тебя всему, что мог, - сказал Аканэ. - Времени, конечно, не хватило. Но его всегда не хватает. Остальное узнать тебе придётся самому. И учти: встретимся - проверю. И если увижу, что ты запустил занятия, - уши оборву. - А мы встретимся? - с внезапной надеждой спросил Кенет - Разумеется, - пожал плечами Аканэ. - А почему мы не должны встретиться? - Да, - медленно сказал Кенет, - конечно. Юкенна ведь гадал тогда... - Ну, если хочешь, - усмехнулся Аканэ, - можешь думать и так. А по-моему, всё гораздо проще. Завтра мы простимся, и утро застанет нас уже в дороге. Это будет долгий день. Может, на год, может, на два. А потом будет вечер, и я позову тебя ужинать. - Да? - на глаза Кенета едва не навернулись слёзы. Всё это лето он только и делал, что расставался. - Да, - свирепо отрезал Аканэ. - И не вздумай опаздывать к ужину. - Но до ужина ещё надо дожить, - прибавил Аканэ в своей прежней ехидной манере. - Я постараюсь, - пообещал Кенет. - Не сомневаюсь.