Цитаты из книги Возлюбленная

Кого-то из них двоих – или Сэти или Возлюбленную – нужно было спасать, но если Денвер не найдет работу, то спасать будет некого. И не к кому будет возвращаться домой. И самой Денвер тоже тогда не будет. Это была новая мысль, призывающая Денвер обратить внимание и на себя тоже, постараться как-то уберечь себя и выжить. Мысль эта не появилась бы у нее, не повстречай она Нельсона Лорда – тот выходил из дома своей бабушки, когда Денвер туда входила, чтобы поблагодарить за принесенные полпирога. Он только улыбнулся и сказал: «Подумай о себе самой, Денвер, пожалуйста», но ей показалось, что ради этих слов и был создан человеческий язык В первый раз, давно, когда он разговаривал с ней, его вопросы намертво закрыли ей уши. Теперь же его слова открыли ей разум. Пропалывая грядки в огороде, выдергивая из земли овощи, готовя еду, моя посуду, Денвер обдумывала, что и как ей делать. Больше всего надежды было на Бодуинов, ведь они уже дважды им помогли. В первый раз – Бэби Сагз, во второй – матери Денвер. Может быть, они помогут и ей, представительнице третьего поколения этой семьи?

– Ты ведь был женат на золовке Лилиан, верно?

– Ну да.

– Та что, тоже болела сильно?

– Да она вообще не очень крепкая была. От лихорадки скончалась.

– Что ж, тебе оставаться вдовцом ни к чему.

– Сейчас я пока что только о Милом Доме думаю.

– И знаешь, тут тебя упрекнуть не за что. Хлебнешь с этим домом горя.

Они надевают на Поля Ди ошейник с тремя шипами, так что лечь он не может, и сковывают ему ноги кандалами. Число «два», которое он слышал собственными ушами, не выходит у него из головы. Двое. Двое? Два негра пропали? Полю Ди кажется, что сердце у него вот-вот выпрыгнет. Они собираются искать Халле, не Поля Эй. Значит, они поймали Поля Эй, а уж если белые тебя поймали, пиши пропало.

А масляная лампа, принесенная Полем Ди, выглядела в подвале настолько печально, что он предпочитал сидеть на крыльце и согреваться, прикладываясь к бутылочке, которую засунул в карман куртки. От выпитого действительно становилось теплее, но глаза у Поля Ди все время были красными. Он зажал руки между коленями не потому, что они дрожали; просто ему некуда было их деть. Заветная жестянка из-под табака была теперь открыта, содержимое ее кружилось перед ним, превращая его то ли в свою игрушку, то ли в жертву.

Я стою под дождем остальных забрали меня не забрал никто я падаю, как струи дождя я смотрю, как он ест внутри я прижимаюсь к земле, чтобы удержаться и не падать вместе с дождем я вот-вот рассыплюсь на куски он делает больно там, где я сплю тычет туда свой пальцем я роняю еду и рассыпаюсь на куски она отнимает у меня мое лицо нет никого, кому я нужна кто назовет меня по имени я жду на мосту, потому что она – под ним ночь проходит, и день проходит снова снова ночь-день ночь– день я жду железного кружка на шее у меня больше нет лодки не плавают по этим водам здесь нет людей без кожи моего мертвого здесь нет его зубы там, внизу, где синева и травы и лицо, которое я ищу лицо, что вот-вот улыбнется мне вот-вот улыбнется днем бриллианты видны в воде, где и она сама, и те черепашки ночью я слышу, кто-то жует, и глотает, и смеется во мне смеется она – это смех смеется во мне я вижу ее лицо – мое лицо то лицо, что хотело улыбнуться мне там, где мы прижимались к земле теперь она улыбнется ее лицо всплывает из-под воды горячо ее лицо – это мое лицо она не улыбается она жует и глотает мне нужно мое лицо я вхожу трава раздвигается она раздвигает ее я в воде, и она идет ко мне у нее нет круглой корзинки нет железного кружка на шее она поднимается туда, где бриллианты я иду за ней мы внутри бриллиантов, они превратились в сережки мое лицо приближается мне нужно мое лицо я хочу соединиться с ним я так люблю свое лицо мое темнокожее лицо совсем близко я хочу с ним соединиться она шепчет мне шепчет я тянусь к ней она жует, и глотает, и касается меня она знает, что я хочу соединиться она жует и глотает меня я исчезла теперь я – ее лицо у меня больше нет лица я вижу, что уплываю прочь горячо я вижу в воде свои пятки я одна я хочу быть нами обеими я хочу соединиться я выхожу из голубой воды когда мои пятки уплывают от меня, я выхожу из воды мне нужно найти место, где я останусь воздух тяжек я не умерла нет вот дом про него она что-то шептала мне я там, где она мне велела я не умерла я сажусь солнце бьет мне в глаза когда я их открываю, я вижу лицо, которое потеряла лицо Сэти, лицо, что пропало у меня Сэ-ти видит меня и понимает, что я вижу ее, и я вижу ее улыбку ее улыбающееся лицо – вот место для меня она – лицо, которое я потеряла она – мое лицо, и она улыбается мне наконец-то улыбается горячо, теперь мы можем соединиться горячо.

А потом появился Поль Ди. Услышав внизу его голос и мамин смех, я подумала: это он, папа! Все равно больше никто в наш дом не приходил. Но когда я спустилась вниз, то увидела Поля Ди. И явился он вовсе не ко мне; ему нужна была только моя мать. Сперва. Потом ему понадобилась еще и моя сестра, но она-то его отсюда и выгнала, и я очень рада, что он ушел. Теперь здесь живем только мы, и я могу защищать Возлюбленную, пока наш отец не приедет и не поможет мне присматривать за мамой и следить, как бы то страшное снова не пробралось в наш дом.

– Я принесла вам фасолевого супу, – сказала я.

– Вряд ли я его проглотить смогу, – отвечала миссис Гарнер.

– Попробуйте хоть немножко, – стала я уговаривать.

– Нет, он слишком густой. Не могу – слишком густой.

– Хотите, я его чуточку водой разбавлю?

– Нет. Унеси. Принеси лучше холодной воды, больше мне ничего не надо.

– Хорошо, мэм. Можно мне вас кое о чем спросить, мэм?

– О чем же, Сэти?

– Что значит «характеристики»?

– Что?

– Слово такое. Характеристики.

– О, господи! – Она помотала головой на подушке. – Характеристики – это свойства, черты. Кто тебя научил такому?

– Я слышала, как учитель это слово сказал.

– Принеси мне холодной воды, Сэти. Эта степлилась.

– Да, мэм. Черты?

– Воды, Сэти. Холодной воды.

Я поставила кувшин на поднос рядом с тарелкой супа из белой фасоли и пошла вниз. Потом принесла свежей холодной воды и поддерживала миссис Гарнер голову, пока она пила. Пила она долго – опухоль ей мешала. Потом она снова легла на подушку и утерла рот. Похоже, она наконец напилась вволю. И вдруг она нахмурилась и говорит мне:

– Знаешь, я никак не могу проснуться. Единственное, чего я хочу все время, – спать.

– Ну так спите, мэм, – сказала я ей. – Я обо всем сама позабочусь.

Но она не могла успокоиться: а как же это? а как же то? Сказала, что уверена, с Халле проблем не будет, но вот ей хочется знать, ладит ли учитель со всеми Полями и Сиксо.

– Да, мэм, – сказала я. – Вроде бы так.

– Они действительно делают то, что он велит?

– Им и велеть-то ничего не нужно, мэм.

– Хорошо. Это милость Божья. Я, конечно, спущусь вниз через денек-другой. Мне просто нужно немного отдохнуть. Вот и доктор еще должен прийти. Завтра ведь, так?

– Вы сказали «черты», мэм?

– Что?

– Черты, свойства, мэм?

– Хм. Ну, например, лету свойственна жара. Характеристика – это основная черта, свойство, признак вещи. Самое для нее естественное.

– А их может быть больше, чем одна?

– Конечно может, и даже довольно много. Вот тебе пожалуйста: этот ребенок всегда сосет палец. Это одна из его черт, но есть и другие. Смотри, держи Билли подальше от Рыжей Коры. Мистер Гарнер никогда не давал ей телиться каждый год. Сэти, ты меня слышишь? Отойди от окна и слушай.